Прошло ещё несколько дней. В конце концов роман «Все идиоты, а я просто сволочь» совсем перестал занимать мысли Иннокентия. Одним прекрасным утром он сел за работу и внезапно обнаружил сообщение от Хельмимиры.

«Со мной связался господин Шкупердяев, – писала мундиморийка. – Есть вопросы по одному произведению, которое ты пропустил. Жду тебя сегодня в двадцать пять часов».

Комитет Цензуры находился по адресу: зона Каролин-Порко, сектор Ада-Лавлейс, улица Хеди-Ламарр, здание триста пятьдесят два. Гоблинович понимал, для чего Хельмимира пригласила его к себе, однако был странно спокоен. «Будь что будет, – рассуждал елдыринец, подлетая к стоянке. – По крайней мере, это отличная возможность поговорить начистоту». Он даже чувствовал что-то наподобие облегчения: больше никаких сделок с совестью.

Гоблинович припарковал свой телекоптер, вышел наружу, подошёл к входному дроиду и приложил удостоверение цензора. Открылась дверь на верхний уровень. Спускаясь в лифте, Иннокентий всё же начал немного нервничать. Беспокойство усилилось, когда он увидел первый кордон телохранителей Хельмимиры. Его дважды обыскали, прежде чем пропустить к ней в кабинет. Наконец, елдыринец оказался в просторном помещении, стены которого были обиты мрамором. Посредине стоял большой стол в «колониальном стиле»: массивные ножки и узорчатые края.

– Присаживайся, – сказала Хельмимира.

Она сидела в кресле, откинувшись. Гоблинович подошёл и сел напротив. «Хорошо выглядит», – подумал он, оглядывая помолодевшую мундиморийку. На ней был элегантный жакет, из-под которого виднелась кружевная ткань.

– Итак, – без всяких вступлений начала Хельмимира, – ты пропустил в печать абсолютно нелепое, абсолютно негодное произведение. Я разочарована.

Иннокентий молчал. Ему было ясно, о каком произведении идёт речь.

– По-хорошему, ты должен понести ответственность, – продолжала мундиморийка. – Но тебе, считай, повезло, что господин Шкупердяев – опытный, между прочим, редактор – вовремя опомнился и остановил тебя от опрометчивого шага… Итак, я слушаю, Иннокентий. Какая муха тебя укусила?

Гоблинович усмехнулся. Он всегда знал, что Шкупердяев – подхалим и «стукач».

– Полагаю, речь идёт о романе «Все идиоты, а я просто сволочь»? – спросил Иннокентий.

– Именно, – подтвердила Хельмимира.

– Я пропустил этот роман потому, – произнёс елдыринец, – что он показался мне новаторским, ироничным и не лишённым смысла.

– Что значит «не лишённым смысла»? – уточнила мундиморийка, прищурившись и наклонив голову. – То есть у него «вроде бы есть смысл»? Это как «немножко беременна»?