Иннокентий снова умолк. Идея романа касалось того, о чём говорил Гардиальд. Ещё пару часов назад елдыринец готов был высказать Хельмимире всё, что накипело у него за последнее время. Однако, оказавшись в кабинете, он снова оробел – и теперь судорожно подбирал слова, чтобы не разозлить мундиморийку.

– Что значит «показалась тебе новаторской и ироничной»? – продолжала допытываться Хельмимира. – Оценка должна быть объективной, без всяких «нравится» и «кажется».

– Прошу разъяснить мне мои ошибки, – произнёс Гоблинович с ложным смирением. – В чём я неправ?

– Хорошо, – сказала Хельмимира, вставая из-за стола. – Допустим: где ты видишь событийный ряд произведения?

Она прошлась по кабинету. Теперь Гоблинович мог рассмотреть её полностью: кружевное платье, лёгкий жакет и классические туфли-лодочки.

– Герой путешествует по миру и сражается с врагами, – ответил елдыринец.

– Нет, ты не понял, – возразила мундиморийка. – Я говорю сейчас не про побегушки-поскакушки на потеху читателю. Я говорю про сюжет. Где меняются мотивации персонажа? Где происходит его рост?

– В конце, когда герой узнаёт, что сама планета – Отупляющий Монстр.

– А до этого что происходит? К чему все эти приключения?

– Автор описывает усилия персонажа и все тяготы, которые ему пришлось перенести ради достижения цели. Чем выше цена победы – тем сильнее разочарование в её бессмысленности.

– И что же ты называешь «усилиями»? Амулеты от непонятных девиц?

– Амулеты от девиц, схватки с рогатыми божками, сражения под стенами замка… Всё это ирония. Автор смеётся над жанром.

– И стоило описывать это на триста страниц? Для сатирического рассказа достаточно и десяти.

– Автор высмеивает каждое клише по отдельности.

– И при этом постельные сцены повторяются в каждой главе?

– Да, именно так. Это издёвка над теми авторами, которые злоупотребляют эротикой.

– Не издёвка, а желание угодить спермотоксикозным мальчикам.

– И что с того? Небольшой развлекательный элемент.

Хельмимира, которая прогуливалась по кабинету, внезапно обернулась и посмотрела на Гоблиновича.

– Ты пытаешься оправдать посредственную писанину – просто потому, что тебе она понравилась, – непреклонно заявила госпожа советник. – Ты притягиваешь за уши откровенно слабое произведение. Так можно и дохлую крысу на стену повесить – а потом сказать, что это «перфоманс»… Нет, Иннокентий, нельзя считать своё восприятие непогрешимым. Нужно постоянно в нём сомневаться. Это и есть объективный взгляд на произведение.