Пилот связался с диспетчером; совсем скоро телекоптер госпожи советника приземлился на одну из дворцовых стоянок. Хельмимиру почти не обыскивали; её охрана осталась ждать, а люди императрицы повели гостью во внутренние покои.

Визулинда встретила Хельмимиру в роскошном кабинете; его стены были без особой отделки, зато с множеством картин, изображавших диковинные растения. В углу стояла изящная софа, а симметрично ей – статуя Гуру Глебыча. Императрица читала; перед ней находилась голограмма какого-то документа. Хельмимире показалось, что это были чертежи.

– Присаживайтесь, – сказала Её Величество. – Кофечаю?

– Благодарю, не нужно, – ответила Хельмимира.

– Вы знаете, – продолжала Визулинда, не отрываясь от документа, – сегодня я попала в небольшой цейтнот, и императорские часы наложились на часы учёного…

– Императорские часы? – удивилась Хельмимира.

– Ну да, – пояснила Визулинда. – Я разделила свои сутки на три части. Императорские часы – это время с десяти до пяти, в эти десять часов я императрица. Потом с пяти до пятнадцати я учёный. А ночью и ранним утром я любимая женщина. Такой график позволяет мне всё успевать.

Хельмимира удивилась и даже немного позавидовала. Сама-то она в любое время суток была одновременно лидер космических партизан, военный журналист, редактор и любимая женщина.

– Иногда случаются накладки, как сегодня, – вновь произнесла Визулинда. – Мы ведь строим Шницельвахен, и работы особенно много. Совсем скоро у империи будет огромный запас ценного сырья… Вот, решила немного ознакомиться с чертежами, чтобы хоть что-то понимать. Вы же знаете, я фармаколог, а не инженер.

Шницельвахен – гигантский гравитатор, способный сдвигать с орбиты даже небольшие спутники планет. Зугард и Визулинда начали строить Шницельвахен сразу после того, как пришли к власти.

– Как успехи в борьбе с отуплением? – спросила Её Величество, всё так же глядя в документ. – Надеюсь, ваш «диктат хорошего» оправдывает себя.

– За прошедший месяц нам удалось обработать пять миллионов двести тысяч произведений искусства по всей империи, – отрапортовала Хельмимира.

– Сколько из них попало к издателям?

– Двести шестьдесят тысяч.

Визулинда резко оторавлась от чертежей и с удивлением уставилась на Хельмимиру.

– Двести шестьдесят тысяч? – переспросила императрица. – Это ведь всего пять процентов…

Хельмимира смотрела ей в глаза, готовая принять вызов.

– Так обстоят дела, Ваше Величество, – проговорила она со вздохом. – Увы, общий уровень авторов низок. Сейчас каждый, кому не лень, мнит себя писателем, художником или музыкантом. Я организовала специальные курсы на каждой из планет империи. Думаю, народу будет не лишним повысить свою грамотность.