Визулинда сидела ровно, слегка оперевшись на подлокотники. В полусвете настольной лампы её лицо выражало решимость и спокойствие. На какую-то долю секунды Хельмимира усомнилась в своей правоте, однако её разум немедленно отверг это сомнение.

– Вы что, не видите, в какой пропасти мы оказались? – спросила она, помолчав. – Люди отвыкли думать. Они отказываются от всего, что не развлекает их в первую же минуту. Им не нужны мысли, не нужно развитие – им нужны только сюжетные повороты и постельные сцены… Развивается лишь думающее меньшинство, а остальные так и живут – в рабстве и предрассудках. Неужели вы хотите оставить всё как есть?

– Разумеется, не хочу! – воскликнула Визулинда. – Я что, по-вашему, не вижу проблем, о которых вы говорите?

– Тогда вы должны понимать, что мы не решим их иначе, кроме как твёрдой рукой.

– Вы говорите ерунду! Я, конечно, всего от вас ожидала, но здесь вы превзошли себя. Это уже даже «не диктат хорошего», это уже какой-то «террор хорошего» получается!

Хельмимира печально вздохнула. Ей почему-то вспомнился эпизод в подвале, когда Визулинда пыталась церемониться с Трисбертом и вела себя как тряпка.

– Называйте это, как вам угодно, Ваше Величество, – невозмутимо произнесла Хельмимира. – Но если мы не будем действовать решительно, то ничего не изменится. Ни сейчас, ни через несколько поколений.

– Вы просто хотите немедленных результатов! – воскликнула Визулинда.

– А где гарантия, что будущие поколения доведут наше дело до конца? – спросила Хельмимира, прищурившись и наклонив голову.

– Я верю, что наши потомки будут лучше нас, – убеждённо произнесла Визулинда. – Развитие неизбежно.

Хельмимира невольно расмеялась: какая же, однако, незамутнённая наивность!

– С вашими генами только на потомков надеяться, – проговорила госпожа советник, оглядывая императрицу едва ли не с жалостью. – Лучше молитесь, чтоб ваш папенька нигде не вылез. А то знаете, как это бывает: программируй не программируй генотип, а всё равно какая-нибудь гадость проскочит…

Визулинда резко изменилась в лице. Позади послышались громкие, уверенные шаги; Хельмимира, опомнившись, вздрогнула и обернулась.

– Добрый вечер, дамы, – весело поздоровался Зугард.

Визулинда растерянно протянула ему руку, которую он тут же чмокнул. Хельмимира почтительно кивнула.

– Что обсуждаете? – поинтересовался генерал.

– Осинки и апельсинки, – внезапно сказала Её Величество, неотрывно глядя на Хельмимиру. – Госпожа советник думает, что вторые не родятся от первых.

– Послушайте, я вовсе не то хотела сказать! – воскликнула Хельмимира. – Возможно, это прозвучало грубо, но…