С последним словом Мишель успокоилась. Её мокрые щеки всё ещё позволяли слезам скатываться по себе вниз, на раскалённый асфальт, и испаряться, чуть только коснутся его жара. И всё же они выполнили свою задачу.

Фрина достигли обеспокоенные чувства девочки. Когда Мишель в пещерах завела разговор о родителях, о том, что ей жизнь не мила без умершей матери, мальчик разделил её горесть, ведь и сам когда-то считал так же. Однако его не покидало чувство, что с девочкой произошло что-то неладное. Слишком резко она задумалась о смерти. А ведь всё оказалось так просто.

– Что ты…? – удивилась малышка стороннему действию.

Чтобы искоренить её печаль, мальчик подошёл к смотрящей в пол особе и крепко обнял её, с нежностью прижимая голову девочки к своему плечу.

С несколько мгновений Мишель не шевелилась. В недоумении её пламенные слёзы перестали течь, ожидая ответа от молчаливого Фрина, и дождались.

– Ты ведь именно этого хотела? – тепло произнёс мальчик, – Ты права. Раян тот ещё дурень. Но он совершенно не смыслит в девочках. Он не понимает, чем они отличаются от мальчиков, за исключением внешности.

Пальцы Мишель неловко прижались к её ладошке, лежащей на груди Фрина. Она не отрицала его слов, уткнувшись лицом в холодное плечо пепельного мальчика. И хоть оно не оказалось тёплым, девочка всё равно чувствовала жар, исходящий от него, обволакивающий её дрожащее тело. Но с трудом оттолкнула желанное, чтобы взглянуть в праведные глаза виновника.

– А ты меня понимаешь?.. Понимаешь каково быть единственной девочкой, кому не безразлична твоя жизнь?.. – скорбела леди. – Понимаешь, что не вправе решать сам за себя, как умереть, до тех пор, пока твоя жизнь связана с другими, как поступила Нели или моя мать?!

Фрин не ожидал такого ответа. На его лице замерло удивление. Только вот Мишель интерпретировала его в свою пользу.

– Не понимаешь, значит? – скривилась она. – Я ничего не собиралась с собой делать. Просто хотела побыть одна, – и развернулась, собираясь уходить, но…

– Именно поэтому Нели ушла, – ответил мальчик с печальной прямотой.

– Что…?

– Чтобы мне не пришлось решать, как ей умереть, – с тяжестью выводил он слова, – Чтобы я был свободен от этого страшного выбора. Ведь смерть никогда не отступает от жаждущих её.

Удивленно Мишель взглянула в лицо Фрину. Он был серьёзен.

Секунда. Вторая. Смешок. Она схватилась за живот, пытаясь сдержаться, но тотчас заливисто рассмеялась. И теперь громкий смех девочки раскатывался по пустынной улице, колебля огонь немногих элементалей, повергая их в трепет от услышанного. Смех, перемешанный со слезами, отчаянный смех.