– Но так ведь нечестно… совсем нечестно, – молвила она, колотя Фрина.

Ещё с пол минуты леди смеялась навзрыд, беспокоя тело мальчика. Смеялась, сжимая его чёрную кофту, пряча в ней своё раскрасневшееся лицо, полное сырой горечи. А потом и вовсе утихла.

– Это сложно, но тебе нужно отпустить свою маму. Мёртвые не должны так влиять на нас, не должны разрушать наши жизни. Да и ты, Мишель, отнюдь не слабая. Ты сильна по-своему. И однажды ты непременно отыщешь свой способ решения проблем, на который не способны мы с Раяном, – улыбнулся он.

Лицо мальчика излучало мягкую безмятежность. Если при первой встрече заводить приятный разговор с ним казалось Мишель чем-то неразумным, ведь Фрин извечно витал в своих гнетущих мыслях, тяжёлым взглядом уничтожая в собеседнике всё доброе, то теперь юноша словно посветлел. Однако в малышке не нашлось столько же сил.

– Спасибо… – робко улыбнулась она, освобождаясь из объятий, – Я постараюсь.

На последнем слове Мишель повернулась спиной к мальчику, вглядываясь в единственное приметное здание в округе. Двухэтажное, напичканное окнами, строение оказалось школой, которую леди посещала в раннем детстве. Сейчас малышка чётко представляла те дни. Ее дом находился неподалёку. Когда мама уходила на очередную службу, дочка отправлялась с ней, а затем, вечером, её ждали занятия: вечная учёба да детское раздолье в редкие выходные.

Так и пролетало счастливое, полное забот, время. Пока однажды, прямо по дороге в храм, мама Мишель замерла от шока, смущая прохожих. Только позже девочка выяснила, что Богиня наведывалась к её родителю. Воля Вечного огня достигла матери, и та была готова лишиться жизни по её повиновению.

«Я тебе не позволю!» – кричала Мишель на оправдания родителя. Леди не понимала, почему ее мать так счастлива тому, что ей придётся умереть. Столь рада преждевременному зову, ведущему её, молодую женщину, за собой.

Даже другие прислужницы смеялись над мамой, говорили у неё за спиной о том, что Богиня приближает погибель неверным. И, мол, поделом. Мишель же разгоняла столь бессовестные слухи своим грозным видом, как могла. Ведь она уже решила для себя, что спасёт своего родителя.

С болью в груди ворвавшись в усыпальницу, девочка вмешалась в ритуал упокоения и высвободила маму из рук Богини. И хоть женщина косилась на свое чадо, виня его за проступок, Мишель вновь была счастлива. Но на следующий день…

– Смерть всё равно настигла её, – с дрожащей интонацией молвила девочка, – Как ты и сказал, это было неизбежно. Я лишь отсрочила время, но… – вновь повернулась она к Фрину. – Я, мы всё ещё можем спасти Томаса и Раяна. Я догадываюсь где искать этих глупых мальчишек. Пошли, Фрин! Ну же!