– Да, – Ульфрун посмотрела направо. – Херрод…

Торвальд был в своей стихии. Война была у него в крови; сын вождя Тронделагов, ещё ребёнком он вступил в отряд викингов, которые выступали в качестве наёмников в войнах соседей. Он убил первого врага в десять лет, заслужил своё первое кольцо в тринадцать, а к двадцати Торвальд уже выиграл войны для дюжины королей от Дублина до Миклагарда. Этот свинарник? К полудню он возьмёт ворота, а всю деревню – к ночи.

– Гордость – это грех, – предупредил его отец Никулас, пока он хвастал силами, перечисляя свои бесконечные заслуги. – А гордость за убийства и грабёж – вдвойне. Будь осторожен, друг Торвальд.

Но Торвальд Рыжий не был осторожным. Он был отчаянным хвастуном, который мог подкрепить слова железными кулаками и гранитной челюстью. И если его враги обижались, им была уготована встреча с Хрендом, его гадюкой.

Сквозь шум Торвальд услышал своё имя. Кто-то прокричал это с вражеских стен.

Улыбка озарила его мрачное лицо, когда он узнал голос волчьей суки.

– Торвальд Рыжий!

Он вышел из рядов своих норвежцев и поднял Хренд высоко.

– Я здесь, сука Севера! – прорычал он, и вокруг него все засмеялись. – У нас есть неразрешённая клятва! Разве ты не поклялась своими языческими богами, что убьешь меня?

– Так и есть, – услышал он ответ Ульфрун.

Норвежец рассмеялся.

– Тогда выходи из-за своих стен! Я прямо зде…

Голова Торвальда Рыжего резко откинулась назад. Его тело напряглось, и на глазах у его людей вождь-гигант опрокинулся назад и всем телом рухнул на землю.

Из его глазницы торчала арбалетная стрела.

На вершине стены Ульфрун выпрямилась и отдала арбалет, Скадмад, Херроду. Краем глаза она заметила, как Гримнир пристально смотрит на неё; на другом конце поля внезапно зашумели норвежцы, стоявшие в тесном строю, – они жаждали мести.

Ульфрун пожала плечами.

– А что? Я не говорила, как хочу убить его!