Гримнир не стал зачитывать речь, когда воины расходились по позициям. Он просто посмотрел каждому мужчине и женщине в глаза и прорычал:

– Убейте этих блудных псов до того, как они убьют вас, и, возможно, доживёте до захода солнца! Но если вам суждено умереть, тогда заберите с собой столько несчастных, сколько сможете! Вперёд!

Когда защитники разомкнули ряды и направились к своим постам, Диса жестом отозвала Гримнира в сторону.

– А как же пророчество?

– А что оно? – сузил он глаза.

– Когда поднимется курган… какая у меня роль?

– А мне-то почём знать?

Диса нахмурилась.

– Я День, что уступает Ночи…

Гримнир резко её оборвал.

– Кто знает, что значат эти висы, – сказал он. – Сомневаюсь, что этот одноглазый идиот, который первым зачитал их, понимал, о чём болтает! Меня волнует лишь змей в этом кургане и его хренова голова. Остальное? Бред сумасшедшего, только и всего.

– Так что мне делать?

На это Гримнир пожал плечами и зашагал прочь, но потом бросил через плечо:

– Оставайся в живых и отвлекай этих проклятых певцов, пока я не закончу.

К тому времени, как он добрался до главных ворот, туман достаточно рассеялся, чтобы раскрыть численность врага. Острый взгляд Гримнира выхватил данов, норвежцев и шведов, которых объединял чёрный крест, пришитый спереди к их плащам, или же в качестве боевых штандартов; они все пересекли мост, образовав сомкнутые ряды в ожидании приказа брать ворота.

Гримнир не видел среди них альбиноса, лорда Скары.

– Этот рыжеволосый ублюдок? – сказала Ульфрун, присоединяясь к Гримниру, когда он осматривал лица врагов. Гримнир нашёл человека, о котором она говорила, – высокого скандинава с заплетённой в косичку бородой, командующего войсками с боевым копьём, будто он подражал Всеотцу. – Это он убил Форне.

Гримнир сплюнул с парапета.

– Значит, это Торвальд.