— Как бы нам, в тумане, на кого-нибудь того… не напороться.

— На кого? — буркнул Гриос. Перед ним как во сне маячили нелюбимая жена, двое младших ребят, как точно знал он — не его… И — Айхо, его душа, его птичка, его последняя в жизни надежда и утешение. Почему Даурадес напомнил об этом?

— Ну… на противника, — недоумевающе объяснил драгун.

— Что… на противника?

— Ну, не напороться бы в тумане!

— На своих бы сдуру не нарваться… Великий Огм, бог Разума, да пребудет с нами…

— Скажи, дядя Гриос, как по-твоему, сегодня у нас… получится?

— Наша задача — первыми завязать бой. Отвлечь внимание. По возможности — первыми ворваться в город и освободить заложников. И всё.

— Что, забоялся, малец? — ехидно спросили из рядов.

— Да нет… Просто… надоело это. А в Чат-Таре у меня мама.

— Путь в Чат-Тар лежит через Тагр-Косс, — проговорил Гриос. — Вот что. Передайте по рядам. Отвоюем Тагр-Косс — возьмёмся и за Чат-Тар. Там, за стенами Коугчара, затаились те, кто расправлялся с нашими семьями, жёг наши дома, глумился над могилами наших родных и близких. Неужели в нас не закипит гнев к тем, кого презирают сами тагры? Наши друзья дали нам в руки оружие. О какой слабости или трусости может идти речь?

Молодой драгун примолк и лишь время от времени беззвучно шевелил губами, то ли разговаривая сам с собой, то ли вознося молитву.

— Мало ли! — разоткровенничался другой голос. — У меня в селении — жена. Скоро восемь месяцев, как брюхата. Хорошо б успеть… Скажи-ка, Гриос, это правда, что когда жена рожает, мужа из дома выставляют взашей? Почему?

— Потому что, — отвечал Гриос. — Говорят, что в эти часы кроют бабы, самыми последними словами нас, дураков…

Варрачуке нервно вздрогнула и переступила ногами. Тихий, но отчетливо слышный даже в тумане, ясный сигнал трубы донесся из тагркосского лагеря.

— Пора, — сказал Гриос, — Хум!

— Хум-м-м! — понеслось по встрепенувшимся рядам. Защелкали решётчатые забрала на шлемах.

— Ну… за дело! — прошептал чаттарец, вдавливая шпоры в мягкие лошадиные бока.

— Хумммм!