— Потому что ты убил генерала Хорбена. Он со всею свитой сгорел в твоём доме, о великий маг…

— Мой… наш дом сгорел?

— Далее, теперь ты не увидишь, как пляшет и поет Айхо под аккомпанемент гитары или чингаросса Пиро… ты согласен с этим? Теперь твой отец проживёт намного дольше и его минует пуля, выпущенная колчеруким служителем церкви Святого Икавуша… Боюсь, что и показать тебе, как устроен "Тхакур" у меня тоже не получится…

— Я должен говорить кратко, — продолжал Отшельник. — У меня осталось мало времени. Я должен спасти… многих, хотя, наверное, главное — спасти себя. Меня ждёт моя Геро. Запомни на прощанье… Богу нестерпимы наши подачки, наши жертвы, это для него всё равно как если бы тебе вернули подарок, что ты долго выбирал. Богу нестерпима ложь. Богу нестерпима трусость. Для Бога нестерпимо, когда мы кривим душой. Будь крепок духом, потому что сила духа и горячее желание выразить себя — это именно то, чего от нас ожидают Свыше. Пойми. Бог — Он, в сущности, как ребёнок, который учится говорить. Мы — слова его речи…

— Что бы там ни было, Тинчи, самое главное ты знаешь — это не вешать носа. Пусть эта жизнь — одна из многих, и тебя порой так и подмывает искушение дать слабинку, дескать — потом, в жизни последующей всё исправлю. Оно, может быть, и так. Но учти, что именно этой жизни у тебя больше не будет. Каждую из своих жизней ты пишешь набело, у неё нет и не может быть черновиков. Если ты понял меня — хорошо. Если не понял — я уверен, что когда-нибудь поймёшь. Есть вещи, которые понимаешь не сразу. И лучше бы, конечно, раньше, чем позже…

— Таргрек! — послышался встревоженный голос Терри. — Где ты, Таргрек?!

— Становись художником, Тинчи, — крикнул Отшельник, закидывая на плечо ружьё. — Исполни мою мечту, ты должен, понял?

— Таргрек! Там без тебя не обойтись, пойдём, скорее!

4

Чёрные, закопчёные пожаром стены своего дома Маркон увидел издалека. Одинокий скорпион по-прежнему поскрипывал на оси шпиля.

"Трабт ансалгт".

Даурадес оставил коня и прошёл в безлюдный двор. Сквозь решётки окон поблескивали обугленные стены. Лучи солнца пробивались через провалившуюся крышу и рухнувшие, угольно-черные балки второго этажа. Но сложенные из обломков морского камня внешние стены дома оставались целы. И дом ещё можно было восстановить…

— Даура! — окликнули со стороны улицы.

Конный отряд Донанта, числом до сотни сабель, остановился у ворот. Рыжеволосый командир, сдвинув на затылок шлем, злобно и весело скалясь, смотрел на Даурадеса.

— Ждем твоих приказов, генерал! — гаркнул он.

Даурадес поднялся в седло и подобрал поводья. Оглядел отряд.