3

В это время защитники дома получили передышку. То ли келлангийцы и ополченцы не желали жертвовать жизни на штурм заведомо бесполезной для них деревянной цитадели, то ли решали, что следует делать в связи с начавшимся штурмом.

Гурук, Норт и пятеро солдат попытались открыть боковые ворота в соборной ограде, но им мешал крепкий засов с той стороны.

О том, чтобы перебраться через ограду или ворота сверху не могло быть речи — это пространство простреливалось из соседних домов, в чём сразу убедился один из драгун. Его тело, пронзенное четырьмя пулями, грузно перевалилось и упало за ограду.

За воротами довольно гоготали "стадники".

— Скоты! — скрипел зубами Гурук. — Доберёмся и до вас, погодите…

— Господин лейтенант! — позвал его один из солдат.

За углом дома, буквально в нескольких шагах, лежало толстое осиновое бревно — идеальный таран.

Трое драгун, внезапно выскочив на площадь, открыли бешеный огонь по окнам. В то же время, трое остальных, как лёгкое поленце, подхватили осиновый ствол и утащили бревно за спасительный угол. Эта бесшабашная вылазка стоила жизни ещё одному из солдат…

— Ээ! Раз!.. Ээ! Два!! — командовал, размахивая тесаком, Гурук.

Засов не поддавался.

Удары бревна о соборные ворота доносились до тех, кто всё ещё был заключен внутри дома. Всё заложники, пятьдесят человек, укрывались от пуль на втором этаже — здесь было безопаснее.

Тинч беседовал с Таргреком.

Отшельник опирался на длинное крепостное ружье, что захватил в арсенале вместо куцего кавалерийского карабина, который в его руках показался бы не более как детской хлопушкой.

— Таргрек, ты всё знаешь, — сказал Тинч. — Скажи, они… успеют к нам на помощь?

— Я ничего не знаю, Тинчи, — ответил Отшельник.

— Ну… ты же читал эти самые… хроники?

— Я могу сказать только то, чего не будет, — отвечал Таргрек. — Чего теперь не будет… Например, не будет военного похода вдогонку за генералом Хорбеном и его отрядом…

— Почему?