Таргрек, не уставая, вновь и вновь перезаряжал ружьё, более никому не давая приблизиться к орудиям. Пламя, которое длинными языками поднималось снизу, мешало целиться. Он понимал, что сейчас как раз под ним начнёт гореть потолок первого этажа и надеялся, что огню до бочек далеко. Но если воспламенятся пары керосина…

Под ним, внутри дома тем временем безуспешно пытались потушить огонь.

6

Путь драгунам Даурадеса преградил отряд всадников. Длинноусый генерал посверкивал палашом и покрикивал:

— Вот они, вот они скачут в нашу сторону! Не посрамим святое имя Новой Церкви! Рыцари Порядка и Добродетели! Вас посылает на бой сам Великий Олим!

— И я, и я благословляю вас! — не отставал от него пасущийся рядом монашек. История с пушкой раззадорила его. Он остался жив и — сделал свое дело. Теперь они оба знали наверняка, что деревянный дом за их спинами долго не продержится.

— Стойте! — выезжая навстречу драгунам, блистая начищенным панцырем крикнул Ремас. — Пусть на меня выйдет самый смелый из вас, порождения демона! Вперёд, сыны шлюхи, и да будет на вас гнев Господен…

— Людоед! — сквозь зубы бросил Даурадес. — Я пробью в тебе шпур шириною в руку!

Келлангийский палаш сшибся с тагркосским "бодариском" и двое всадников закружились по мостовой. Генерал Ремас едва уворачивался от яростных, но не всегда точных ударов Даурадеса. Одним из его ответных ударов палаш, перерубив кожаный ремень шлема, скользнул по виску Маркона. Брызнула кровь, шлем отлетел в сторону. Ремас довольно кликнул от радости, но вдруг осёкся…

Он увидел глаза своего противника.

Вслед за тем сабля Маркона, знаменитый клинок, выкованный пятнадцать лет тому назад, рассек, растерзал кирасу Ремаса и длинноусый генерал повалился под копыта мечущихся лошадей…

— Трабт ансалгт! — поднимая ввысь окровавленный клинок, возгласил Даурадес. — Даннхар!

— Даннхар! — откликнулись драгуны и как один бросились на неприятеля. Длинноволосый монашек попытался бежать, но и его настигла чья-то сабля…

7

— Инта каммарас! А ну-ка, р-раз!.. Два! Р-раз! Два!..

Размочаленный конец бревна удар за ударом бился в непослушные ворота.

— Ну, ну, молодцы! — отчаянно вскрикивал, весь в поту и грязи Гурук. — Ну ещё разочек!