– И меня не трогайте, Керн, – цедит принцесса. На лице девочки – неприкрытая ярость. – Графы не раз подсылали убийц к королям. Папа нанял для меня лучших инструкторов по самозащите, и теперь я с удовольствием выжгу вам глаза – дайте только повод! Ваши лакеи осмелились удержать меня силой, и это измена. Обещаю – вы еще поплатитесь за это!

Тейн хмыкает.

– Думаю, отец Керн, ты и сам понимаешь, что Ее Высочество слов на ветер не бросает. В пятнадцать лет о последствиях как-то не думают, эмоции определяют поведение. И не забывайте – бомба все еще взведена. – Он демонстрирует зажатую в левом кулаке коробочку. – Прощайте, господа.

– Нет! – рычит Керн, неожиданно легко переметываясь через стол. – Ты не уйдешь, еретик!

Серое облако вспухает у него между руками, струясь, устремляется вперед, к Тейну – и с размаху разбивается о тонкую радужную завесу, в последний момент возникающую у нее на пути. Рваный след на ковре перечеркивает распавшийся надвое цилиндр бомбы, пустой, как полуденный воздух. Принцесса со стоном оседает на пол, и мыльный пузырь, окруживший ее с графом, лопается переливающимися клочьями.

– Обманка, как я и думал, – удовлетворенно произносит глава Конклава, выпрямляясь. – Ну что же… Вряд ли ты станешь сотрудничать с нами, граф Тейн. Да и принцесса, как ты верно заметил, у нас отчаянная… была. Пусть Всевышний судит ваши души! Отец Крайсик, твой черед.

Рита в отчаянии всхлипывает.

– Прости… – шепчет она. – Я во всем виновата… Я не смогла…

Из-за стола Даорана воздвигается высокая худая фигура воя-священника в черной рясе. Мрачно горят глубоко посаженные глаза. Пальцы плетут в воздухе замысловатые узоры. Град острых ледяных осколков обрушивается с потолка на принцессу и графа, и солнечные зайчики переливаются на острых гранях ледяных игл.

Летит, кувыркаясь, в сторону Керна маленькая черная коробка, набухая изнутри грозным смертельным жаром. Мир кружится волчком – сильный удар в спину – медленно, словно во сне плывущий навстречу дверной проем…

Удар. Вспышка. Темнота.

«Я еще жива? Как…»

«Жива, моя маленькая, жива. Покойники спрашивать не умеют».

В голосе Тейна слышится мягкая усмешка.

«Эх, ты, вояка. Ну зачем ты сунулась на Даоран? Как проще все вышло бы без тебя!»

«Я хотела тебя защитить! Я тебя люблю!»

«Нет, девочка моя. Не любишь. Ты увлечена моим героическим ореолом, не более того. Спустя пару лет ты бы поняла это совершенно отчетливо. Юным девицам свойственно увлекаться героическими солдатами, но детская влюбленность мгновенно вспыхивает и так же легко проходит. Не спорь. Я знаю жизнь куда лучше тебя».