– Ты не готова, – корит она.

– Готова или нет, но пора уходить.

– Ты бы не справилась даже с двумя. А что ты будешь делать с двадцатью, нападающими одновременно?

– Утащу их всех к реке и утоплю.

– Они и так уже мертвые.

– Тогда просто…

– Оставь эти шутки, девочка, не тебе сейчас их шутить.

– Нашла «девочку»! Кто из нас сейчас шутит? Я беру что могу, и с утра меня здесь нет. Если хочешь показать мне что-то еще между вечером и утром, милости прошу. Если нет, то убирайся.

Утром меня будит чей-то голос – не похожий на мой, но и точно не их. Настойчивый и слабый одновременно, как будто кто-то зовет меня от двери шепотом, но никого нет ни возле двери, ни в комнате. Да и голос, в котором нет ничего плохого, вообще ничего не произносит. Я пожимаю плечами: должно быть, это ветер проскальзывает в какую-нибудь щелку. Я направляюсь туда, где, на моей памяти, должно быть окно, и оно открывается само по себе, что до сих пор сбивает меня с толку. За окном Млума – квартал с железными крыльями, притягивающими солнечный свет. У всего района вид такой, словно он в любой момент оторвется от земли и взлетит. Прямо сейчас на боковой стене висят рабочие – человек пятьдесят, семьдесят, а может, и все сто; привязанные веревками, они раскрашивают черным лик Королевы. Мне эта Королева пообещала лошадь и колесницу для поездки домой, наивно полагая, что я затем вернусь. Вызов оказался для нее ощущением настолько чуждым, что ударился об уши и отскочил обратно; хорошо, что без вреда для нас обеих.

Женщина Нйимним принесла мне амулеты, свитки с заклинаниями, кости стервятников, куски мела и камней со дна бездонного пруда – всего целый мешок. Я укладываю его вместе с узлом вещей и готовлюсь отправляться в путь. Другая я не прочь попрощаться с Сестрой Короля, но эта властно указывает ей на место. Я лишь бормочу воздуху надежду, что боги да будут с ней милостивы, и поворачиваюсь ехать, но тут утренний голос дразнит меня над самым ухом. Секунда, и я мелом корябаю рядом с окном знак. Но непросто найти управу на голос, который не говорит вообще ни слова.

Звук неуловим, хотя я стараюсь за ним следовать и иду до двери, которая открывается, затем отступаю на несколько шагов; затем с закрытием двери иду налево и подхожу прямиком к стене. Возможно, кто-то в соседней комнате? Но здесь не постоялый двор и не гостиница. Тут до меня доходит, что звук находится не за стеной, а внутри ее. Толчок повинуется мне прежде, чем я ему велю, проскальзывает за деревянные панели и вышибает их.

Передо мной человек, на вид мужского пола.