Проходит девять лет, прежде чем жители Калиндара своими силами оттесняют южан ниже Кеджере, освобождая в том числе и Увакадишу. Там поспешно заявляют о своей независимости и отделении равно и от Севера и от Юга, хотя не было и раза, чтобы они сами защитили себя от того или другого. С концом правления Нету и до вступления Кваша Дары все подуспокоилось, но внешнее спокойствие никогда не означает внутреннего. В глушь новостей приходит не так много, но достаточно, чтобы понять: Север и Юг вот-вот снова вступят в войну. Моя жизнь на Юге не вызвала к нему симпатии, но зато породила безразличие к Северу. «Равнодушие к королям и принцессам», – говорит голос, звучащий как мой. Этот мужчина смотрит на меня так, словно ждет благодарности за рассказ, который я отчасти уже знаю. Впору задаться вопросом, что лучше: пососать ему язык или член, чтобы он поменьше говорил? Я ухожу до того, как он проснется и скажет, что в темноте я выгляжу по-другому.

После доставки Сестры Короля в Долинго, а мальчика к Фумангуру я возвращаюсь обратно в буш, а добравшись на Юг, в лес у Затонувшего Города, убеждаюсь, что женщины перестали слать Лунной Ведьме весточки. Меня снедает то, что несколько страждущих женщин – теперь уже, видно, мертвых, – наведывались в лес за помощью к Лунной Ведьме, но обнаружили, что ее нет. Ушла для помощи королевским отпрыскам, до которых ей, в сущности, нет дела. И я живу отшельницей, пока весть не приходит снова.

Слово, что приводит меня в Малакал; тоже город на горе, но совсем не такой, как Фасиси. Фасиси начинался у подножия, но стремление людей возвыситься над себе подобными, а короля Севера – взгромоздиться надо всеми привело к его строительству вверх по склону. Малакал, наоборот, начинается с верхушки, а затем снижается. Старый город начинался в низовьях и как-то захирел; новый же, основанный спустя триста лет, поменял свою тактику в корне, начавшись наверху и вырастая в обратной последовательности.

Стоя на подступах к городу, можно оценить, почему его зовут «большим маяком» – во всяком случае так было раньше, когда я еще имела дела с Севером. Дело в том, что, когда Малакал начал разрастаться, там построили еще одну стену – ниже по склону, чтобы огородить первую, которая тоже опоясывает гору. Но и она не смогла сдержать растущей провинции, и возникла еще одна стена, более низкая и широкая, а затем еще. Дом снизу дома, окно ниже окна, и похожие на иглы башни, которыми славится Малакал – некоторые из них такие тощие, что не помещаются и ступеньки. Некоторые худющие настолько, что будто застыли в изнеможении, припав друг на дружку словно усталые любовники. Кроме того, за третьей стеной уже образовалась четвертая – не потому, что предыдущая набухла и вот-вот лопнет, а просто с годами развелось много тех, кто считает себя слишком хорошим для тех, кто снизу, но продолжает с ними сталкиваться, а те считают их недостаточно хорошими для того, чтоб кичиться у себя наверху.