Я, как уже сказала, просто смеюсь.

Итак, Малакал. Я в очередном городе, куда меня призывает она, несмотря на всё, что я знаю о ее глупости. Что это значит для меня, я не знаю. Две четверти луны назад в Лише я поднялась на борт доу под торговым флагом, чтоб благополучно разминуться с военными кораблями и полосками берсерков для отпугивания пиратов. С такой же целью я принимаю вид некроманта, для устрашения любого, кто на корабле осмелится меня пытать. С доу меня ссаживают далеко на западе, на побережье без названия, не оставляя мне выбора: дескать, или сходишь, или становишься грузом. Я знаю, почему выбрано именно это место, потому что мне понятно, кто его выбрал. Отсюда чуток на север – и окажешься вблизи Малакала, хотя всё еще в семи с лишним днях пути, но недалеко от того берега находится одна из десяти и девяти дверей, которая выводит сразу к городу. По крайней мере, в этом водяная всё так же себе верна, посылая людей по дороге, но никогда не оплачивая проход. Она знает, чего мне будет стоить ступить в этот портал, но уже считает, что дело сделано. И гляньте: я послушно иду по ее указаниям к перекрестку, где меня дожидается некий мальчик – когда-то сангомин, но перешедший на сторону правды, едва начал обращаться в мужчину. Что за причина подвигла его так поступить, я не спрашиваю, а лишь обматываю вокруг шеи ткань женщины Ньимним; от ткани осталось одно название: истрепалась в лохмотья. Я черчу поверх десяток нсибиди и еще один царапаю ногтем на плече; тем не менее сразу со входа какой-то дух выталкивает меня на землю Малакала, силясь воткнуть головой в пыль, пока я не успеваю начертать на грязи знак, заставляющий его убраться. «Нет, не Якву», – думаю я; тот любит представляться, церемонничает, а это просто какой-то залетный, что подставился под мой гибельный нож.

Прежде чем куда-то соваться, я беру одну ночь на отдых – не хватало еще, чтобы кто-то видел меня изможденной после той двери. Вот же язви ее, эту водяную потаскуху! Сотня проклятий за то, что она небось думает – всё, что нужно, это поманить, и уж я примчусь бегом. Но тем не менее я здесь, и кто меня к этому понуждает, я не отвечу. Ту ночь я провожу в доме человека, преподающего законы тем, кто не умеет читать. Он мне увлеченно рассказывает, что нынче происходит между Севером и Югом. По его словам, в отношениях снова напряженность. В пору правления Нету сидевший на троне Юга безумный король перешел от воинственных разговоров к самой войне и, вопреки своему безумию или, наоборот, благодаря ему, захватил не только Увакадишу, но и земли до самого Калиндара, перекроив карту Севера и Юга. Он сам повел свое войско и посрамил Нету, который всю войну просидел задницей на троне или на ночном горшке.