Но как иллюзорна эта простота! Все эти сорок секунд отработки готовности к пуску, кратких и вместе с тем непомерно долгих секунд, в отсеках «Урании» пройдут десятки пересекающихся и разблокирующихся операций. За эти сорок секунд, за сорок толчков сердца, «Урания» пробуждается от тяжкого сна: шелестят реле, щелкают силовые контакторы, взрываются припатроны, лопаются мембраны, прячутся в уготовленные им пазы стопоры предохранительных механизмов, заряжаются, накапливая тягучие кулоны электричества, боевые запальные конденсаторы. Могучие силы природы, обузданные волей человека, готовятся разорвать сковывающие их путы и вырваться на огненную свободу. Свой первый и последний тяжкий вздох делает боевая часть, в которой ждет своего мига средоточие чудовищной мощи стихийных сил природы - всеиспепеляющий термоядерный заряд, эквивалентный двумстам миллионам тонн тринитротолуола.

Команды готовности «Урании» к пуску одна за другой проходили на дисплее. Следя за ними, Волков поймал себя на мысли о том, что «Урания» напоминает ему сейчас нехотя пробуждающегося тигра. Вот эта могучая кошка сладко потянулась, зевнула, показав свои страшные клыки, и открыла холодные зеленые глаза. С ленивым спокойствием оглядели они беспечный мир. Чу! И разморенное сладкой дремой полосатое тело вмиг преобразилось. В стальные пружины свились пласты мышц, заледеневшие глаза с точностью локатора измерили расстояние до добычи. Это уже не зверь, а застывшее стремление, отсроченный прыжок, грозящий кровью и смертью всему живому.

Перед Лоховым вспыхнуло зеленое табло «Ракета готова», и он с удовлетворением констатировал:

- Порядок.

Волков почему-то не ответил, и командир перевел взгляд с контрольного табло на товарища. Лицо инженера его поразило - так оно преобразилось. Внешне - почти неуловимо, но в самом своем существе: оно осталось спокойным интеллигентным лицом его друга и товарища по космосу, но как-то обмякло и посерело. Оно отражало сейчас не обычное для Волкова рассудочное спокойствие, а нечто похожее на смертельную усталость.

- Что случилось, Слава?

Волков не отвечал. Его большие, на первый взгляд холеные, но такие умелые руки с несвойственной им торопливостью бегали по пульту управления.

- Что случилось? - уже требовательно повторил командир.

Бортинженер закончил операцию и только после этого устало ответил:

- Не проходит готовность боевой части.

- Но есть общая готовность! - возразил Лохов и тут же сморщился, как от зубной боли. Он понял, почему посерело лицо Волкова, став похожим на тестообразную маску. Лохов и сам импульсивно отреагировал на нештатную ситуацию, только совсем иначе, чем бортинженер: кровь бросилась ему в голову, сухой жар накалил щеки, а тело окатила волна испарины.