«Урания», предназначавшаяся для поражения космических объектов, конечно же в штатном своем варианте не была приспособлена для размещения сверхмощного термоядерного заряда с тротиловым эквивалентом в двести мегатонн. Поэтому боевая часть этого космического транспортера была подвергнута коренной переделке, фактически в спешном порядке сконструирована и изготовлена заново. Между тем заряд мощностью в двести мегатонн требует, разумеется, высших мер безопасности на всех этапах подготовки и эксплуатации, а стало быть, идеальной доводки всех конструктивных решений. Поэтому комплекс работ по изготовлению и монтажу боевой части «Урании» существенно запаздывал по сравнению с остальными, регламентируя тем самым сроки запуска «Энергии», а в итоге и сроки распыления комет-ного ядра. Чтобы максимально сократить эти сроки, было принято разумное решение о выделении боевой части «Урании» в автономную систему с отдельными, изолированными от всех остальных цепями сигнализации, тестового контроля и управления ядерным зарядом. Сигнал готовности боевой части проходил отдельно, не блокируя общей готовности космического транспортера «Урания», поэтому табло «Ракета готова» и ввело Лохова в заблуждение.

4. ЗЕМЛЯ. ГОРОД

4. ЗЕМЛЯ. ГОРОД

Стемнело. Погасла недолгая вечерняя заря, зажглись уличные фонари, вывески, рекламы и афиши. Асфальт и стены домов еще дышали зноем, накопленным за день, но со звездного неба уже спускалась прохлада. Казалось, все жители города высыпали из домов на свежий воздух. По тротуарам улиц, то переливаясь пестрыми красками в свете фонарей, то окунаясь в тень деревьев и тускнея, тянулись потоки разноликих людей всех мыслимых оттенков кожи - от черной, как сажа, до сметанно-белой, с акварельным заревым румянцем. Преобладала европейская одежда, но встречались и ярчайших расцветок халаты, и нежные сари, и скромные кимоно. Пахло пылью, цветами, водой, шашлыками, отработанным бензином и дорогими духами. У автоматов с водой, от которой стыдливо потели стаканы - так она была прохладна, - тянулись хвостики очередей. Иногда улицы ныряли под сплошной шатер переплетенных ветвей. Зеленая крыша, в которой прятались фонари, чуть покачивалась над головой, тени ветвей и листьев покачивались на земле, и это вызывало у людей пожилых и степенных легкое головокружение. Воздух под крышей зелени был влажнее и прохладнее, чем в других местах, уличный шум звучал глуше и интимнее. На перекрестках улиц продавали розы. Не огненно-красные или чайные розы, а самые древние, изначальные розы - розовые, те, что первыми расцветают весной. Иногда причудливо пульсирующий уличный шум, подчиняясь неведомым законам, на считанные мгновения затихал, и тогда становился слышным серебряный хор сверчков и цикад. Странно, именно в эти мгновения тонкий, как воспоминание, аромат роз становился отчетливее и легко пробивался сквозь запыленную мешанину уличных запахов.