– Почти приехали, – говорит Эмили.

Ее голос слегка дрожит: мы подъезжаем к дороге, ведущей к дому Питерманов. А когда сворачиваем на нее, по телу пробегает холодок.

Тьма приближается.

– Чувствуешь? – спрашиваю я.

Эмили бросает на меня взгляд, по которому видно: она все чувствует.

Мир вдруг содрогается с такой силой, что машина виляет по дороге – Эмили ее не удержать. Каким-то чудом она умудряется свернуть на старую грунтовку и остановиться.

Пару секунд спустя тряска стихает.

– Поехали дальше, – говорю я.

– Прости, что я на тебя сорвалась, – произносит Эмили. – Кто ж виноват, что ты не помнишь, какая я офигенная.

– Да ничего, – отвечаю я. – Ты же потеряла самого классного человека на свете – тут сложно не сорваться.

Эмили улыбается.

– Да, не повезло тебе забыть, как сильно ты меня любишь, но у меня все равно нет никого ближе. Мы семья, К.

– Конечно, семья, кто же еще! – отвечаю я. – Так что давай, поехали, у нас много дел.

– А стоит ли?

– Ну, врежемся во что-нибудь, потому что хватило ума ехать в темноте с выключенными фарами, – говорю я. – Так и не по херу ли?

Эмили смеется, выворачивает на середину дороги и едет в сторону дома Питерманов – тем же путем, что и многие годы назад.

– Сто семь и три, – говорю я, настраивая радиоприемник.

– Ты правда думаешь, что это поможет? – спрашивает она.

– Честно?

Она кивает.