— Ох… я же… в общем, они смещаются.

— Ничего не понял, — признался фон Хартманн. — Кто и куда смещается.

— Ну… — Харуми вновь начала краснеть, — месячные. У всего экипажа… понимаешь, есть теория… только теория и вроде бы даже опровергнутая… что у женского коллектива, находящегося в одном помещении в течении длительного периода месячные ритмы начинают синхронизироваться.

— То есть, вы все будете… в одно и то же время?!

Ярослав живо представил, как он будет раз в месяц рапортовать в штаб, что его подводная лодка небоеспособна, по причине… причине… закончить мысленное составление радиограммы, после которой Хана Глубины наверняка прозвали бы как-то иначе, помешал ревун боевой тревоги.

— Командира в центральный!

На бегу фон Хартманн попытался убедиться, что все пуговицы хотя бы на брюках застегнуты в правильном порядке. С кителем было хуже. Впрочем, на встрепанный вид командира никто внимания не обратил — по боевым постам разбегались и более экзотично — или эротично — выглядящие девчонки.

— Ну что у вас опять стряслось?

— Акустический контакт! — хотя Рио-рита говорила вполне нормальным тоном, в наступившей после ревуна тишине казалось, что акустик почти кричит. — Дистанция девять миль. Одиночный, крупнотоннажный, быстроходный. Курсовой триста — триста десять, идет на сближение.

— На перископную. Малый ход. Приготовить аппараты с первого по четвертый. Рио-рита, что со скоростью?

— Восемнадцать-двадцать узлов. Цель приближается. Поправка — цель двойная, большой корабль и эсминец. Курс прежний.

— Такой большой, а не на зигзаге, — почти ласково прошептал Ярослав, берясь за рукоятки перископа. — Лейтенант Тер-Симонян, введите данные для стрельбы. Четырехторпедный залп, угол три градуса.

До района, где фрегат-капитан ожидал встретить вражеский конвой, оставалось еще почти десять часов хода. И, похоже, в штабе кто-то пришел к тем же выводам, что и он, только сутками позже — судя по последним приказам, к «пузырю пустоты», как обозвал перемещающее по карте нечто фон Хартманн, стягивалось еще четыре тактические группы, все, что нашлось у Империи в этом углу посреди океана. Несущийся напролом куда-то северней одиночный корабль в эту схему не вписывался, но размышлять об этом Ярослав даже не пытался. Раз уж боги решили подвести кого-то под его торпеды…

— Дистанция семь, угол прежний.

— Поднять перископ.

Там, наверху, опять было серо и облачно, даже линию горизонта толком не различить. Несколько секунд он напрасно крутил перископ, пытаясь разглядеть хоть что-то в пляске волн и теней. А затем вдруг четкая, словно на старой фреске, световая колонна наискось пробилась через тучи, высветив кусок океана… и корабль. Авианосец. Где-то, когда-то, давным-давно, тысячу лет назад он уже видел этот силуэт… или не видел? Не важно.