Ребята шли быстро, почти не разговаривая — окружающая обстановка не располагала к беседе. Пару раз они упирались в тупик, заканчивающийся глухой стеной, несколько раз поворачивали: каждый раз в сторону, противоположную той, куда показывала злополучная стрелка. Фонари, подмигивая желтыми глазами, с равнодушием глядели им вслед. Они горели так ярко, что в городе было светло как днем. Слева и справа, как призраки из преисподней, вставали дома, пустые, мертвые, с потухшими окнами и распахнутыми настежь дверьми. Складывалось впечатление, что обитатели этого города покинули свои жилища в спешном порядке, спасаясь от приближающейся стихии.

Наконец они вышли на перекресток. Дорога прямо, самая широкая, упиралась в площадь, по краям которой стояли величественные здания, увенчанные изящными шпилями, с портиками из массивных гранитных колонн. Очевидно, это было нечто вроде исторического центра Города. Дорога влево вела к одноэтажным баракам, в которых когда-то, быть должно быть, располагались мастерские или склады. Дорога же вправо сворачивала в спальные кварталы, где ровной шеренгой стояли жилые дома с красными черепичными крышами и опрятными фасадами, украшенными симпатичными декоративными балкончиками. Дети остановились, не зная, в какую сторону повернуть. Вика внимательно оглядела дорогу, ведущую к площади, скользнула взглядом по дороге к баракам, и повернулась в сторону жилого массива. И не поверила своим глазам.

— Это же мой дом, — прошептала она.

— Твой дом?! — недоверчиво повторил Максим, но девочка не слушала его.

— Мой дом. Я узнала бы это место даже во сне. Вот газетный киоск на углу. И деревянная скамейка у крыльца. А это мое любимое дерево, видишь, у него ствол раздваивается почти у самой земли? В детстве я часто залезала на него: когда мы играли в разведчиков, здесь был мой наблюдательный пункт. Даже скворечник есть, точно на том же самом месте! Я должна подойти поближе.

— Вика, нет! — крикнул Максим, не на шутку испугавшись, — Не надо! Лучше уйдем отсюда!

— Ни за что! Как ты не понимаешь, это мой дом! — Вика упрямо топнула ногой и сломя голову понеслась в темноту двора.

— Постой! Это ловушка! Вика, вернись! — завопил Максим, но девочка уже была далеко, и он побежал следом, коря за безрассудство и Вику, и себя.

Вика стрелой летела вперед, казалось, все мысли покинули ее сознание, уступив место одной-единственной: ее дом, ее родной дом. Скоро она откроет дверь, зайдет в свою комнату, прижмет к груди любимого плюшевого мишку. Она не вполне понимала, где находится, и, конечно, совсем позабыла предостережение ворчливого гнома. До парадной оставалось всего десять метров, три, два… Но когда Вика хотела повернуть ручку входной двери, ее пальцы схватили лишь пустоту.