Только сейчас он вспоминал собственную жизнь.

Кроватка из чёрного дерева. Лицо матери. Голос отца. Светляки в гроте. Маленький лук со стрелами в колчане сафьяновой кожи. Дым над дворцом. Горгий учит держать нож. Эвника ловит за руку. Большие деревья и мягкий мох в царском саду. Чадящие лампы в гинекее. Мраморная Гестия. Крепкий сон. Незнакомый дом, запах лепёшек. Федра прижимает к покатому боку. Киликий вслух читает свиток. Такис доит козу. Театр Диониса. Прометей. Борьба в палестре, мелкий песок, ослепительное небо. Эфебия. Поцелуй худенькой Фотины. Первый глоток вина. Первый симпосий. Роль Эдипа. Котурны и багряный хламис. Крики зрителей. Роль Ипполита. Роль Фаланга. Роль Ореста. Странное представление в ночи. Клинок, пронзающий грудь Ликандра. Кадмил в диковинном костюме. Эфесский храм. Слёзы Фимении. Дворцовое подземелье. Мёртвая Семела. Снова храм, многогрудая статуя Артемиды. Морское путешествие. Белая кровь на ступенях, отрубленная голова Кадмила. Рынок рабов в Вареуме. Толпа и арена, барабаны и трубы. Гнев, и бой, и нежданное спасение. Освобождённые лудии, бегущие вниз с холма. Морское путешествие. Дворец, погружённый во тьму. Венец из белого золота. Визг эриний. Смерть.

«Смерть!»

Акрион вскочил на ноги. Вокруг, сколько хватало глаз, простиралась тёмная пустыня. Туман рассеялся; прозрачный воздух был холоден и не пахнул ни гарью, ни мертвечиной – ничем. Асфодели исчезли, только серый песок стелился до самого горизонта, еле слышно шурша, когда приходил ветер. Приземистые растения пятнали склоны песчаных дюн, а сверху, из непроницаемой черноты глядели крошечные незнакомые звёзды.

«Смерть. Это смерть. Я в Аиде…»

Он был не одинок. Из песчаного шелеста, из шороха ветра соткались шаги. Акрион вгляделся в темноту и обнаружил, что к нему приближается путник с огнём в руке. Закутанный в плащ, он шёл по пустыне размеренной неторопливой поступью, и при каждом шаге на лодыжках поблескивали крошечные золотые крылья. Низко надвинутая шляпа скрывала лицо. За плечом висела сумка.

У Акриона от радости ослабли колени.

– Кадмил! – он заторопился навстречу. «Как же я мог сомневаться? Гермес, мой наставник, мой друг. Не бросил в беде! Не бросит и дальше!»

Но, чем ближе становился божий вестник, тем меньше Акрион его узнавал. Кадмил всегда ходил быстро, словно готовясь в любой миг взлететь, а сейчас шёл не спеша и будто бы задумавшись. Держался Душеводитель обычно так, точно ему принадлежала вся Эллада, да и прочий мир в придачу – но теперь опущенные плечи и склонённая голова выказывали лишь терпеливое смирение. И ростом, кажется, стал выше; и шире в плечах…