Обычно в виртах девицы выполняли все команды, даже если чего-то и не хотели особо. Программа так работала. Сказал: «Стой, не шевелись», – она и стоит, как прикованная, пока ей следующую команду не озвучишь. А наручники всякие – это так, для антуража. Я же, заказчик услуг, напротив, мог вмиг по своему желанию перенестись из точки «А» в точку «Б».

Здесь же – бежишь, бежишь за этой ненормальной, а ей хоть бы что…

– Да чего мы пешком-то прёмся? – не выдержал я. – А как же, там, скачка, скорость, ух?!

– Мы пришли.

Поле внезапно закончилось. Мы оказались у полуразвалившегося панельного дома в три этажа. Настолько ветхого и унылого, что бабкин домишко показался хоромами. Из-под порога высунулось нечто серое с усами и хвостом.

– Э… Что-то мне это совсем не нравится, – я отшагнул от лачуги. – Давай лучше в поле. Ну, хоть просто на коне покатаемся!

– Заходи.

И я зашёл, хотя и мутило меня от каждого шага. Хотелось оказаться где угодно, только не здесь, но ноги покорно шли и шли за девицей, по разбитым ступеням, пока не пришли на третий этаж к дверному проёму, занавешенному грязной тряпкой. Видимо так вирт-девки себя чувствовали, когда мы их всякое вытворять заставляли, да ещё и ржали. Но они же – добровольно. Им потом программа гонорар насчитывает. Не хотели бы – нашли бы себе другой заработок.

В квартире воняло, как в давно немытом туалете. Мелкие серые зверьки шныряли под ногами, ещё и попискивали нагло. А в углу тёмной комнаты что-то копошилось.

– Слушай, хватит с меня, а, – я с тоской покосился на дверь. – Я такого не заказывал, и вообще…

– Подойди.

И я подошёл.

В углу, скукожившись, полулежала на ветхих одеялах девчушка с веснушками и светлыми ресницами. И – абсолютно ясным, хоть и измученным взглядом. Я едва узнал её без вирт-прикида. Над ней суетилась высохшая женщина, непонятного возраста, видимо, мать. И – совсем мелкая девчонка.

За спиной мужской голос твердил, что «не так уж ей и плохо, справится. А не справится, я её сам сейчас высеку…».

– Она не может сегодня работать, – ровно сказала Неонила. – А её сестра слишком мала для такой работы. Хотя, есть, конечно, программы для особо важных клиентов… Но, к счастью, туда принимают далеко не всех дочерей…

– Но почему они не найдут другую работу?! – не выдержал я. – Почему отец не работает? Они же сами такое выбрали!!! Я что ли виноват…

И мы оказались на улице.

Я вздохнул полной грудью, отдыхая от вони. И только сейчас увидел, что таких полуразрушенных домов – с тёмными окнами без стёкол – тянется целый ряд.

– Что это за место такое? – заорал я.