– Моего имени уж никто и не помнит… – Неонила, моя старая дряхлая бабка, присела на крыльце.

Я ошалело чесал затылок. Бабку звали Нюшей. Так ее называли отец с матерью, так её звали и в Заповеднике. Правда, некоторые соседи выговаривали её имя странно: Ньюша. Кто-то и вовсе просто: Нью. «Новая», типа. А я смотрел и думал: где же она новая, когда полная рухлядь? Да и, откровенно говоря, сам я её никак не называл: бабка и бабка.

Но теперь имена выстроились перед глазами огненной цепью: Неонила… Нео-Нила-Ньюша… Новая. Нила. Река в Африке.

– Ты это… речка журчистая… Э… Нила, Неонила… – выдавил я из себя, страстно желая проснуться.

Точно! Я заснул, прямо там, в корыте, а может, дополз до печи и свалился с неё – вот и снится всякое.

– Тебя поймают, – закончил я мысль.

Бабка усмехнулась.

– А знаешь, – я неожиданно присел рядом на порожек, – Нюша как-то тупо звучит. Нила мне больше нравится. Это имя подходит тебе той, ну какой ты себя сделала. Там…

– Есть такая река в Африке. Нил. Это там, где раньше была обочина, а сейчас – третья полоса. А ещё раньше там была просто жизнь, – из её голоса вдруг исчезли все дребезжащие нотки. – Она во все века питала пустыню. Река Нил, то есть. Мне всегда нравилась эта форма моего имени… А я тут тебе принесла кое-что, – добавила она бодро. – Нашла, пока ты в подвале валялся.

И протянула мне пухлый помятый конверт.

Я зажёг над порогом тусклую лампочку. Раскрыл конверт. Фотографии. Старые. Ну, хоть цветные, на том спасибо. С фотографий на меня смотрела черноволосая девушка. В длинном сарафане. В просторной блузе и штанах. Она широко улыбалась и смотрела на фотографа хитро. Рядом стоял вороной конь.

– Ты ничего не придумала, – пробормотал я. – Это ты и есть, только в молодости.

– В очень-очень далёкой, – улыбнулась Нила.

Я внимательно посмотрел на неё.

– И ты так просто открываешь мне свои секреты? Ты ведь совсем меня не знаешь.

– Я узнала тебя. Когда мы скакали вместе на Красавце, – Нила кивнула на лошадь на фото. – Да и не все секреты я тебе пока открыла, – добавила она, медленно поднялась и побрела в дом.

На следующее утро после завтрака – я сжевал одно варёное яйцо – мы с бабкой, не сговариваясь, пошли в подвал.

– А как же мы… вдвоем? – я неуверенно топтался возле корыта.

– Полезай внучек, – хихикнула бабуля. – У меня запасной есть!