– Рик?
И отступает звездная пропасть, очертания стен становятся ярче, рассеивается дым.
Человека в сером плаще зовут Нейдом, а сам он… Эйверик Аритен, последний из Фениксов. Или нет, не так… Рик Жаворонок – так лучше. Так правильнее.
Будто сквозь сонный морок слышно, как распахивается дверь, а потом обламывается, прогорев, тяжелая деревянная балка.
Рик напрягся, не решаясь вновь отступить к краю звездной бездны, но понимая, что иначе теперь не выжить. Только узнал вошедшего и разом успокоился. А еще – мысленно поклялся себе в одном… Твари, забравшие жизни близких ему людей, забравшие его страну, получат свое. Не так и не теперь, но получат. Он выиграет эту бесову войну. И если человек в сером плаще с красной подкладкой решил встать у него на пути – это его беда.
А теперь довольно. Рик сделал шаг к вошедшему, и золотое сияние вокруг него потускнело, опало.
Эрид, командир шестого отряда столичной стражи. Эверран, столица
Эрид, командир шестого отряда столичной стражи. Эверран, столица
– Куда?! Сдурел, командир, совсем тебе жизнь наскучила?! – Лин дернулся было удержать, но не успел, конечно.
– Бейте в набат! – коротко приказал Эрид и, плюнув на все положенные ритуалы, пинком распахнул дверь храма, в окнах которого метались языки пламени. Лицо мгновенно опалило сухим жаром.
Страшно не было, только сердце отчего-то барабанило в грудь, как безумное. Он уже не задавался вопросами, не пытался ни в чем разобраться: на это просто не было времени; все, что вертелось в голове – это слова, прочитанные тайком на золотой поверхности пластины. Рваные, торопливые… Впервые за твердым почерком мага Эриду мерещился страх.
Стражник уже догадывался, что найдет внутри, и все равно оказался не готов. Замер, почти ослеп, завороженный увиденным. Переливами рыжих перьев, величием, грацией и мощью огромного, невероятного существа. Он опустил голову, не смея смотреть в пронзительно яркие глаза Феникса. Откликнулось, зазвенело что-то в груди… Один раз Эрид из Эверры видел прежде обличие Аритенов: в битве у Ингонского моста, когда обратился его величество Сивер. Только тогда двадцатилетний гвардеец с мальчишеским восторгом смотрел издалека на ослепительную вспышку в небе, а теперь Эрид оказался в полутора агмах от немыслимого.
Мужчина с трудом сдержал нездоровый, отчаянный хохот. Остановить? Да что он, человек, может противопоставить… ему?! Как удержишь стихию? Если хранитель считает, что ему это под силу, то он безумен.
С улицы донесся топот тяжелых подбитых железом сапог, и бывший гвардеец, опомнившись, ударил ногой по одной из деревянных опор, местами успевшей обгореть. Та с треском обрушилась перед дверью, запечатывая вход. Ладонь против воли сжала висевший на груди амулет.