Светлый фон

– Стойте! Остановитесь, хватит! Так нельзя! – голос принадлежал не ему, не Рику, как он предполагал раньше. Это невесть откуда взявшийся белоголовый мальчишка в черной куртке, расшитой серебром. Враг. Рик тогда не мог понять, чего он добивается, бросаясь под ноги солдатам. Его отшвыривают прочь, а потом падает мама.

– Стойте! Остановитесь, хватит! Так нельзя! – голос принадлежал не ему, не Рику, как он предполагал раньше. Это невесть откуда взявшийся белоголовый мальчишка в черной куртке, расшитой серебром. Враг. Рик тогда не мог понять, чего он добивается, бросаясь под ноги солдатам. Его отшвыривают прочь, а потом падает мама.

Все это не по-настоящему, не с Жаворонком. Сон, а может, просто отрывок легенды – страшной, из тех, что родители не разрешали читать, но они с Паллором все равно читали – по слогам, сбиваясь и в тайне друг от друга боясь чудовищ с шершавых истертых страниц…

Все это не по-настоящему, не с Жаворонком. Сон, а может, просто отрывок легенды – страшной, из тех, что родители не разрешали читать, но они с Паллором все равно читали – по слогам, сбиваясь и в тайне друг от друга боясь чудовищ с шершавых истертых страниц…

Ослепительная вспышка, и его брат превращается в горящий факел, через секунду там, где он стоял, не разглядеть даже пепла. В зале становится почти темно.

Ослепительная вспышка, и его брат превращается в горящий факел, через секунду там, где он стоял, не разглядеть даже пепла. В зале становится почти темно.

Рик делает несколько нетвердых шагов к матери, расплескавшиеся по плитам волосы сейчас кажутся совсем белыми и закрывают лицо. Он отворачивается от арбалетчиков и, нагнувшись, дергает ее за рукав. Под пальцами мокрое и горячее…

Рик делает несколько нетвердых шагов к матери, расплескавшиеся по плитам волосы сейчас кажутся совсем белыми и закрывают лицо. Он отворачивается от арбалетчиков и, нагнувшись, дергает ее за рукав. Под пальцами мокрое и горячее…

И только теперь в голове что-то щелкает.

И только теперь в голове что-то щелкает.

Не сон и не бред – реальность. Непоправимая и окончательная. Их больше не будет, они мертвы.

Не сон и не бред – реальность. Непоправимая и окончательная. Их больше не будет, они мертвы.

Принц Аритен замирает, вскидывает перекошенное лицо, смотрит на уставившиеся в его сторону арбалеты. Ему уже не важно, что будет дальше, пускай стреляют. Только солдат, стоявший ближе всех, вдруг делает несколько мелких шагов назад, опускает оружие…

Принц Аритен замирает, вскидывает перекошенное лицо, смотрит на уставившиеся в его сторону арбалеты. Ему уже не важно, что будет дальше, пускай стреляют. Только солдат, стоявший ближе всех, вдруг делает несколько мелких шагов назад, опускает оружие…