Словно в ответ на безмолвную просьбу рожок снова взвыл. Истерично, отрывисто. Три коротких взволнованных звука. Именно так черно-серебряные предупреждают друг друга о нападении колдунов.
А потом на короткое время стало очень тихо. Добравшись до нужного ответвления, Рик разглядел массивную дверь, возле которой нетерпеливо вертелся на месте единственный часовой. Ну ясно, остальные бросились за Орвиком, что может быть важнее поимки колдуна? Сюда, понятное дело, сейчас пришлют с дюжину новых людей, но Рик ведь не станет этого дожидаться…
Пора. Он нашарил деревянную рукоятку…
А потом чья-то рука схватила сзади за шиворот и потянула назад – резко и настолько неожиданно, что на ногах Жаворонок не устоял; подбитый железом сапог опустился на лезвие, и нож, жалобно звякнув, сломался у самой рукоятки. Глупо, обидно и, положа руку на сердце, совершенно предсказуемо. Твои преимущества заканчиваются тогда, когда забываешь о преимуществах своих врагов.
Граф Вальд Гарта, командир охраны эверрской крепости. Эверран, столица
Граф Вальд Гарта, командир охраны эверрской крепости. Эверран, столица
Вальд разглядел лицо пленника и замер на несколько секунд – непозволительно долго в подобных обстоятельствах. В нос ударил крепкий хмельной дух. Вот же дрянь!.. Гвардеец стиснул зубы, давя вздымающуюся в груди ярость. Дай ей волю сейчас, и потом ничего уже нельзя будет исправить.
Мысли неслись со скоростью летящего под откос камня, знакомо заныло сердце. Чем бы ни кончилась эта ночь, как бы Вальд сейчас ни извернулся, а с этой секунды сволочь он и предатель – что так, что эдак. Не сделает того, что обязан – предаст присягу, сделает… Если сделает, то предаст что-то другое – то, чему граф и названия подобрать не сумел бы, но точно знал, что без этого чего-то теряется человеческий облик. С Агальта запомнил. Накрепко.
Все бесы преисподней, из-за клейменого недоноска… До чего тошно!
Вспомнилось лицо Лиара в день несостоявшейся казни Рика Жаворонка: сжатые губы скрывают дикую смесь ужаса, гнева и безграничного, отчаянного счастья.
«Если ты все еще считаешь, что чем-то мне обязан, забудь! Расплатился», – сказал он тогда. Гарта аж оцепенел весь… Жизнь безродного мальчишки с каторжным клеймом – достойная плата за спасение эверранского графа?! Он готов был оскорбиться – смертельно, непоправимо, – но посмотрел принцу в глаза и не смог. Понял: здесь и сейчас-да, достойная. Более, чем достойная!
Он рывком поднял мальчишку и, на всякий случай зажав ему рот, потащил в соседний коридор. Слуга не сопротивлялся, безвольно болтаясь в руках, – еще бы, судя по запаху, он вылакал столько, что было неясно, как вообще куда-то дошел. Небо, ну зачем же оно все так совпало?!