Небесные горы, сколько лет боялся использовать свой дар – даже незаметно, исподволь, – а теперь принял обличье прямо здесь, в эверрском замке, в самом сердце врага. Как легко теперь было двигаться, каким ясным казался рассудок… Твою светлость, до чего прекрасно было вновь ощутить свободу и силу! А эти люди надеются удержать его?.. Забавно.

Он не убил их. Во всяком случае, не стремился этого делать – просто смел со своего пути. Впрочем, один из гвардейцев врезался в стену затылком и бесформенной кучей осел на камни – едва ли он выживет. Это было неважно. Арко не ставил цели убивать охрану: это же шелуха, мелкая погань, которая сейчас служит Альвирам, а потом, когда все изменится, присягнет Аритенам! Их смерть ничего сейчас не решит. Но и угрызений совести юноша не испытывал: ему нужно было увести охрану подальше от Рика, и он это сделает. И если кто-то встал у него на дороге… Не его беда.

Сзади загрохотали шаги, и Арко обернулся, чувствуя, как всколыхнулось пространство. Стрела, выпущенная в спину, разлетелась тысячей искр, а сам стрелок закричал, когда арбалет в его руках занялся пламенем. Снова грохот, такой отчетливый для обостренного магией слуха, – люди, человек восемь… Что ж, в ограниченном пространстве коридора численное преимущество стоит недорого. Арко засмеялся – легко и весело. Он даже не замедлил шага.

Темнота коридоров, вспоротая бликами огня и магии, крики тревожного рожка, обрывки стонов и команд… Собственный смех, эхо шагов… Он бил – магической силой, клинком, увитым струями пламени, будто побегами вьюна. За проклятую черную тряпку, вывешенную на воротах старого замка в Сигвальде, за смерть сотен одаренных, за тот постыдный страх, что сам он, Арко, испытал восемь лет назад… Он бил, и противники разлетались в стороны, как соломенные куклы.

Волшебник не сумел бы сказать, как долго это продлилось, – показалось, что очень долго. Все разом закончилось, когда затхлая подвальная сырость сменилась запахом отцветающих яблонь. Пол под ногами резко пошел вверх, а ровный и яркий лунный свет ослепил с отвычки. Всего на миг, но этого оказалось достаточно.

Человека, ждавшего у выхода, Арко заметил слишком поздно – если б не обличье, позволявшее реагировать куда быстрее обычного, остался бы без головы. Впрочем, и так пришлось несладко. Лезвие не навредило всерьез – не так-то это просто, когда волшебник обратился, – но удар оказался настолько болезненным и внезапным, что Сигвальд разом утратил концентрацию. Обличие схлынуло с него, будто вода, в одно мгновение навалилась вся усталость минувшего боя. Надо же, он и не замечал прежде, что замковая охрана все-таки успела его потрепать. Арко попробовал обратиться снова, но огненные сполохи вокруг него вышли блеклыми, будто выцветшими.