Замок сдался быстро. Сейчас, когда не нужно было опасаться, что Нейд может заподозрить магию, это было не таким уж сложным занятием. Куда труднее оказалось другое – заставить себя лезть в узкий лаз, где даже ползком и то задеваешь потолок. Стены смыкались со всех сторон, норовя раздавить, перетереть в кровавое месиво. Отчаянно не хватало воздуха. Глупо, но когда принц был рядом, это давалось куда легче, как будто Нейд каким-то непостижимым образом мог защитить от сдавившей ребра темноты. А, да чтоб его, этого Нейда!..

Он прополз совсем немного, может, десяток агмов, когда иррациональный, животный страх все-таки взял верх. Рик замер, не решаясь ни двигаться дальше, ни вернуться назад. От грохота в висках впору было оглохнуть, грудь рвало как после долгого бега. Глаза разъедал пот. И снова поднялась внутри магическая сила – осторожно, вопросительно. Магия желала защитить хозяина и ждала его дозволения.

И он позволил. Тоннель мгновенно окатило волной живого, теплого света, темнота и тишина, съежившись, забились в дальние закутки. Жаворонок посмотрел на свои пальцы, которые теперь окутало золотом, и прикрыл глаза. Шуршали потревоженные вторжением крысы, пронзительно выли сквозняки. В отдалении грохотали шаги гвардейцев. А еще повеяло откуда-то магической силой – отчетливо, явственно. Нечто подобное Рик чувствовал на берегу Убийцы, когда нарвался на магию Орвика, только в этот раз она была куда более ощутимой и… неподвижной она была, что ли?.. Неживой? Нет, все-таки живой, но как-то иначе.

А, бесы, да разве это можно объяснить словами?!

В голову пришла догадка, за которую бывший каторжник ухватился, как тонущий за соломинку: а что, если именно так должна ощущаться магия, заключенная в артефактах? Жаворонок был напрочь дезориентирован бесконечными поворотами и уже не понимал, в какой стороне находится хранилище, так что просто пополз вперед – туда, откуда по тоннелю сеялось зыбкое неосязаемое тепло. Ему попадались двери, но Рик не останавливался: ни одна из них не привела бы его к цели. Время от времени приходилось сворачивать в ответвления. С каждой секундой тепло, мягкое и даже приятное вначале, становилось сильнее, вскоре оно начало обжигать. Перепутать направление теперь было решительно невозможно.

Еще одна дверь – крошечная, в такую едва можно протиснуться. Судя по тому, каким жаром от нее веяло, – та самая. Рик прислушался и, не различив снаружи голосов, принялся осторожно вскрывать замок, искусно врезанный в дверь. Краем глаза зацепил темное пятно под ногами, присмотрелся… Двумя пальцами поднял с пола обрывок плотного черного шелка – одежда из подобной ткани могла принадлежать или одному из гвардейских командиров, или вовсе кому-то из высшей знати. Бесы дери, странные дела творятся в эверрской крепости!