Дверь наконец поддалась, и Рик вывалился из тоннеля. Обличие он перед этим скинул – мало ли, что? Оказавшись внутри, долго стоял, прислушиваясь, но было тихо.

Снова зажег на ладони пламя, и сразу стало понятно, что никакое это не хранилище: Рика окружала обыкновенная камера – точно такая же, как та, которую он покинул через потайной тоннель. С той разницей, что эта явно не использовалась: здесь не было соломы, а в одном месте пол заметно просел и даже был подтоплен. Входную дверь занавешивала паутина – целая, правильная. Сколько ж ее не открывали? А еще в углу стояло нечто громоздкое, накрытое сверху куском плотной материи. Жаворонок осторожно потянул за краешек и с удивлением поймал себя на том, что затаил дыхание. Как будто нутром почуял, что сейчас произойдет что-то особенное, что-то немыслимо важное…

Дешевая некрашеная ткань сползла на осклизлый пол, и Рик на несколько мгновений ослеп от того, как в свете пламени сверкнули драгоценные камни. Огонь заплясал в гранях хрусталя, расплескался по янтарю и золоту. На полу камеры валялись изукрашенные мечи и доспехи, ритуальные чаши, сосуды из цветного стекла… Возле самых своих ног Жаворонок разглядел золотой обруч, с двух сторон к которому крепились искусно выполненные из того же металла птичьи крылья. Небесные горы!.. Бывший каторжник протянул руку – недоверчиво, как будто желая убедиться, что все это немыслимое великолепие действительно лежит перед ним неаккуратной грудой, словно садовая утварь, убранная на зиму в старый сарай. Рик так и не коснулся золотого обруча – не посмел. Пальцы замерли в каком-нибудь альме.

Теперь он даже безо всякого обличия чувствовал исходившую от этих предметов силу. Большая часть вещей источала легкое, едва уловимое тепло, но были и те, от которых веяло жаром, как от раскаленных угольев, – так, что невольно хотелось попятиться. Крылатый венец, валявшийся под ногами, и напольное зеркало в массивном золотом окоеме – то самое, Рик понял это сразу.

На одеревеневших ногах он сделал несколько шагов и, как в бездну заглянул в зеркало. Выдохнул с облегчением и разочарованием: мутное стекло отражало изъеденный тенями угол камеры и кусочек потолка – все то, что и должно было отражать самое обычное зеркало. Хотя нет, что-то здесь было не так… Лишь спустя мгновение до Рика дошло, что именно: в зеркале не отразился он сам. Впрочем, удивиться этому волшебник не успел, потому что пространство в золотой раме вдруг озарилось рыжим.

Он вначале подумал, что стекло светится изнутри, но потом глаза привыкли, и Рик, охнув, отшатнулся – попробовал отшатнуться… Не смог, что-то приковывало его к зеркалу, затягивало внутрь. Далеко позади, с другой стороны стекла, осталась маленькая камера, а сам он уже пересек враз истончившуюся грань. И зеркало не светилось, нет…