– А что, собственно, ты говоришь? Что ты не кеттрал. Что явилась в Домбанг, чтобы устроить бунт, а может, и переворот. – Он помолчал, взвешивая варианты. – Если ты с ними, я убью тебя, не дожидаясь дельты. Хватит с меня на сегодня измен.

Правда подобна змее. Бдительный может удержать ее в клетке. Отважный может ее выпустить. Но только глупец выпустит змею в надежде удержать ее за хвост.

– Я жрица Ананшаэля, – сказала я, и слова звучали как надо, правильно. – Воспитывалась в Рашшамбаре. А сюда, на родину, вернулась, чтобы служить своему богу.

Рук долго молчал, но когда заговорил, в голосе не слышалось удивления.

– Присягнувшая Черепу.

– Мы не любим этого прозвища.

– Ты явилась в Домбанг, чтобы навалить целые барки трупов, и беспокоишься о прозвище? – Я услышала, как он покачал головой. – Мне бы следовало сейчас вас убить. Всех.

– Не справишься, – спокойно сказала я. – Кроме того, если они в самом деле отправят нас в дельту, мы тебе пригодимся. Я пригожусь.

– Чтобы всадить нож в спину?

– Чтобы встать плечом к плечу.

– А Две Сети тоже из Присягнувших Черепу?

– Чуа сказала о себе правду.

Я опять услышала, как он качает головой.

– Ручаешься? Она как будто не замешкалась убить любимого мужа.

– Не видел ты, как умирают от змеиного укуса, – ответила я. – Нож добрее.

Рук изумил меня смехом – пустым, ржавым, безрадостным.

– Вот что вы себе говорите? Вот как себя оправдываете?

– Нас сызмальства учат не оправдывать себя. Нашу веру непросто бывает понять.

– Тогда зачем ты мне сказала?

– Хотела, чтобы ты знал правду.