– Так я и знала, – заговорила она после того, как Коссал с Элой уснули.

– Что знала? – спросила я.

– Что умру здесь.

Рук сидел рядом со мной, прислонившись к прохладной каменной стене.

– Мы еще не умерли, – сказал он.

– Умрем.

– Однажды ты выжила в дельте, – напомнила я. – Двенадцать дней в одиночку.

– В одиночку – десять, – возразила она. – Два первых со мной был Тэм.

Я пыталась выделить в сплошной черноте тень человеческой фигуры, но скоро отступилась и закрыла глаза.

– Что с ним случилось? – спросила я. – Как он погиб?

– Я его убила.

Рядом со мной шевельнулся Рук. Я представила, как он всматривается в непроглядную темень. Молчание длилось долго.

– Зачем? – наконец спросила я.

– Решила, что нож добрее. Добрее, чем пауки, крокодилы, ягуары и квирны. Я не ждала спасения. Ни для него. Ни для себя.

Нехорошо было об этом спрашивать, и я не представляла, как спросить, но мне был нужен ответ.

– А он знал? Что это ты…

– Я заколола его во сне. Он проснулся, взглянул мне в глаза и умер.

– И от этого ты надеялась убежать за несколько сотен золотых монет? – спросил Рук.

– Я уговаривала себя, что получится. – Помолчав, Чуа договорила: – Я знала, что не убегу. Дарованная страна у меня внутри.

– Что за бред? – В голосе Рука слышалась не столько злость, сколько усталость, хотя слова были резкими.