– Квен, – уронил Рук.

Госпожа Квен умудрилась улыбнуться, не шевельнув губами.

– Рук Лан Лак. Ты, верно, удивляешься, как оказался в цепях на пороге собственной крепости.

– Только идиот, наступив на гадючье гнездо, удивляется укусу.

– Гадюки… – Жрица повела бровью. – Священные создания.

– Безногие мешки с ядом, – отрезал Рук, – единственная задача которых – выжить.

– Даже здесь… – жрица покачала головой, – даже побежденный, в цепях, ты упорствуешь в богохульстве.

– Я скажу тебе, что есть богохульство, – ответил Рук. – Богохульство – скармливать дельте невинных людей ради утверждения своей власти.

– Невинных? – Женщина оглядела свои ладони, словно думала увидеть на них кровь. – Я признаю, что, пока истинно верные вынуждены были таиться, люди забыли старый обычай и в невежестве им приходилось выбирать жертв… как придется. Но теперь, когда мы вернулись и сбросили ярмо империи, я исправлю их ошибку.

– То есть станешь бросать дельте лишь тех, кто тебе противостоит.

Женщина покачала головой:

– Домбанг, пока вы не купили его за горсть монет, был велик, горд и свободен.

– Его не купили, – сказал Рук, – а взяли силой. И случилось это за двести лет до моего рождения.

– Каждое поколение снова предавало город. Каждое, кроме нашего.

– Вы не избавитесь от Аннура, отправив в дельту пять человек, – сказал Рук.

– Вы станете первой жертвой, но не последней, – пожала плечами жрица. – Великая развращенность требует великого очищения.

– Смерти невинных! – Рук сплюнул на ступени.

– Невинных? – нахмурившись, повторила женщина. – Вождь зеленых рубашек, трое заговорщиков-кеттрал и жительница Вуо-тона, покинувшая свой народ ради чужого бога. Я бы не назвала вас невинными.

– Мы не кеттрал, – устало бросила я.

– Она это выдумала, – добавила Эла. – Тогда эта мысль казалась недурна.