Внизу, на площади, снова орали, но теперь крики слышались издалека, словно эти тысячи голосов звучали у меня в памяти, складываясь из всех, с кем я когда-то говорила, кто меня когда-либо окликал, а может, не окликал, а запевал громкую радостную песнь, мелодию которой я тщетно пыталась проследить.

23

До возвращения света, звука, ощущения тела возник барабан. Сперва он звучал издалека. Мне представилась одинокая женщина в каноэ-долбленке: барабанчик зажат между коленей, глаза закрыты, она снова и снова отбивает простую дробь, будто всю жизнь ее отбивала и не думает останавливаться до самого конца. Удары понемногу делались громче, громче и подошли вплотную, так что каждый отдавался у меня в теле. Они стали чаще, спокойные поначалу руки бешено плясали. Я мысленно следила за каноэ – вот оно все ближе, барабанный бой все отчетливее и быстрее, и вот женщина уже в шаге от меня. Поглощенная ритмом, меня она не замечает. Я пыталась шевельнуться, но что-то меня удерживало.

«Кто ты?» – хотела крикнуть я, но голоса не было.

На миг она показалась похожей на Элу, черные волосы облачком клубились над головой. Потом я, не заметив, когда произошла перемена, увидела женщину, спасшую меня от ягуара. Мышцы на ее обнаженных руках переливались в такт барабанному бою, пот промочил гладкие черные волосы, потек ручейками на лицо. И тут, словно впервые услышав что-то, помимо дрожи барабанной перепонки, она подняла глаза. Мои глаза, поняла я. Мое лицо. Она улыбнулась мне, явив окровавленные зубы. Сжала кулак и ударила по барабану, порвав кожу. Содрогнувшись всем телом, я очнулась в темноте дельты.

Надо мной качались ветви пальчатой пальмы. Название ей дали за листья, напоминавшие растопыренную ладонь. Сейчас их тени шевелились на ветру, пальцы словно норовили ухватить луну и несколько проступивших между лохмотьями облаков звезд. Я слышала почти беззвучное движение воды среди камышей и сучьев топляка. В нескольких шагах за моей спиной кто-то шуршал и стрекотал.

Я попробовала поднять голову – шею пронзила такая боль, будто кто-то всадил мне в позвоночник ржавый нож. Я проглотила подступивший к горлу стон (ни к чему подманивать обитателей дельты, пока я не готова к бою и даже встать не могу) и с великим трудом заставила себя не двигаться, пока не унялась боль.

Подо мной была твердая земля, и даже камни. Вместе с пальмой это означало, что меня оставили на настоящем острове. Вслушавшись, я уловила дыхание Элы и Коссала, хриплое похрапывание Рука и короткие судорожные вздохи – очевидно, Чуа. Итак, мы вместе. И все пока живы. Не сказать чтобы я высоко оценивала наши дальнейшие шансы на выживание, если паралич не пройдет.