Скользнув в карман платья из тюля, я вытащила маленькие часы, переданные мне Гиацинтом де Рокайем неделю назад, чтобы следить за временем на Клыке Смерти и не пропустить рассвет. Какая ирония! Теперь мы у сирен в вечном плену! Стрелки исправно шли: чудно, но часы, показывающие 6:30 утра, кажется, выдержали погружение в воду.

– Ты чувствуешь приближение дня, но что скажешь про небо? – поинтересовалась я у Стерлинга. – Далеко ли мы от поверхности?

– С тобой, Жаннетон, мы частенько идем к самому дну, – усмехнулся он. – Твоя удивительная способность низко падать, увлекая за собой окружающих, восхищает. Вчера – Двор Чудес, сегодня – Двор Сирен. После катакомб Парижа и глубин Атлантики куда ты меня приведешь? К дверям ада?

Не дав мне ответить, Рейндаст задрал голову к скалистому своду, усыпанному мириадами фосфоресцирующих грибов. В размытом контражуре профиль, увенчанный гребнем, напоминал человека-ворона. Пронзительное карканье вырвалось из его горла, такое же, как в Париже: вампир призывал птиц, используя свой дар Тьмы.

– Если мой голос пробьет поверхность, мы получим ответ, – с этими словами Стерлинг, устраиваясь удобнее, улегся на камне.

– Что вы делаете? – спросил Зашари.

– Ложусь спать, – устало произнес лорд и широко зевнул, выставив напоказ клыки, частично скрытые в десне. – Все равно, кроме ожидания, нам больше делать нечего.

Вампир свернулся калачиком и закрыл глаза, будто ничего больше в этом мире его не волновало.

Ждать… Другого выбора не было. После нескольких недель оголтелой гонки я вынуждена резко притормозить. После трансатлантического вояжа через половину земного шара должна довольствоваться территорией в едва ли несколько квадратных метров на своем камне. Но я не одинока. Подобно пантере, поджидающей подходящего момента, чтобы наброситься на изнуренную жертву, напротив затаилась тень. Тень ломки.

Я пыталась отвлечься от этого навязчивого чувства, наблюдая за товарищами по несчастью. Каждый как мог выживал в своем лилипутском королевстве, разделенном от соседей морем, кишащим монстрами. Погрузившись в мертвый сон, неподвижное тело Стерлинга напоминало усопшего в мраморе. Франсуаза тоже застыла, надежно сдерживаемая узами водорослей. Зашари, крепко стоявший на ногах, созерцал змеевидные формы в черных водах. Движения ночных мерзостей немного замедлилось, вероятно, потому, что далеко на поверхности царило солнце, но в гротах Сирены по-прежнему – грозные стражники.

– Ты в самом деле веришь, что Народная Фронда поможет справедливости восторжествовать? – голос Зашари внезапно пронзил темноту.