– Я мог бы догадаться, что Король ничего не предпримет, – задумчиво и тихо произнес Зашари.

Реверберация[164] грота позволяла шепоту звучать отчетливо, как если бы оруженосец стоял рядом со мной.

– Должен был понять: Нетленный не поднимет и мизинца своей бессмертной руки… той самой, которая триста лет назад подписала позорный Черный кодекс. Какой же я дурак! Поверил в то, что смогу изменить его! – Мужественное лицо скривила горькая гримаса. – Отец и мать в Гран-Домене рассчитывают на меня.

– Ты сын рабыни и Филибера де Гран-Домена, который даровал тебе свободу? – мягко поинтересовалась я.

Глаза юноши полыхнули огнем:

– Никто мне ничего не даровал, свою свободу я вырвал!

Давно подавляемый бунт, наконец, вырвался наружу: крик души взорвал оруженосца, реверберируя под скалистыми сводами. Его пыл потряс меня. Он мощно перекликался с моими собственными чаяниями. Я бросила взгляд на крепко спящего Стерлинга.

– У этого склепа все шансы стать нашей гробницей, – произнес Заш тише. – Но если каким-то чудом мы ускользнем от сирен, передо мной встанет дилемма: предать тебя смерти именем Короля Тьмы или вступить в ряды фрондеров. Последние несколько часов я только и делаю, что вновь и вновь вспоминаю все, что пережил, приехав во Францию, обдумываю то, что ты высказала мне тогда ночью, на палубе «Ураноса». Не желаю становиться новым Сураджем и напрасно надеяться на добрый жест Нетленного – его никогда не будет. Время уходит, а его и так мало.

Он поморщился при упоминании мистического обратного отсчета. Время чего? Какая срочность приперла его к стенке? Моя задача привлечь юношу на нашу сторону, на сторону Фронды!

Я открыла рот, приготовившись привести веские доводы, но он опередил меня:

– Я пощажу тебя, Жанна. И попрошусь в ряды Фронды. Таков мой выбор. – Зашари тряхнул головой, как бы подкрепляя свое решение, противоречившее всему, во что он верил, когда прибыл в Версаль. – Я буду бороться за спасение рабов с тем же рвением, которое тратил на службу Короля.

Категоричность его слов взволновала меня, я понимала масштаб разрыва идеалов для юноши, чувствовала, что сейчас он готов открыть свое сердце.

– Ты сорвала маску, Жанна, теперь моя очередь сбросить доспехи. Тебе и мне предстоит продолжить борьбу не оруженосцами при ярком свете дня, а изгоями в полной темноте. Видишь ли, ты не единственная, кто хранит секреты: вопреки тому, что написано в моих бумагах о происхождении, я не являюсь сыном Филибера де Гран-Домена.

У меня перехватило дыхание: фальшивые бумаги о дворянстве? А я считала себя единственной подопечной Короля, кто сфальсифицировал документы личности. Подумать только: самый ревностный оруженосец Нетленного тоже прибегнул к подобной стратагеме[165]!