– Я помню, и очень хорошо, Жанна. Этот букет не забыть. Он не похож ни на один из смертных, в нем вкус самого желания.

– Поэтому ты меня любишь? Из-за моего вкуса?

– Это твоя составляющая. Как твои серебристые волосы, очаровательное лицо ласки, твой острый ум… и скверный характер. Я принимаю все. Ты – восхитительный рецепт, изысканное лакомство: макарон горько-сладкий, чьи ингредиенты невозможно разделить.

– Хм… если все существа – рецепты, а я макарон[170], то чем же будешь ты? Склоняюсь к jelly[171] с ментолом. Достаточно гибкий, чтобы проникнуть в каждый уголок, и в то же время дипломатично растворяющийся и леденяще-ироничный. Прости меня за скудное сравнение, но английское кулинарное искусство – не самое известное в мире.

– Очень французский предрассудок.

– Требую доказать обратное!

Мое сердце колотилось от переполнявших эмоций. Как это возможно испытывать сумасшедшую радость сегодня, когда еще вчера переживала муки ада? Я могла бы часами острить со Стерлингом, позабыв о спящем Зашари, Франсуазе с кляпом, сиренах, наблюдающих за нами. Только один вопрос не давал мне покоя, мешая полностью насладиться волшебной нежностью момента.

– Ты не единственный, кто утверждает, что у меня необычный вкус.

Почувствовав укол ревности, Рейндаст выпятил исхудавшую грудь:

– Другой вампир тебе сказал об этом? Этот де Мортанж, наверное?

– Нет, поверь мне. Дегустатор, о котором я говорю, вовсе не твой соперник. Ужасный упырь лизнул мою кожу в катакомбах Парижа. – Я поколебалась, прежде чем добавить: – Я слышала их беседу… они поняли меня, когда я обратилась к ним. Я так думаю.

– Ты называешь неясное рычание упырей их языком? – фыркнул Стерлинг. – Как ты его поняла? С помощью какого заклинания?

Я пожала плечами:

– Не знаю. Возможно, «Глоток Короля» проявил во мне этот темный дар.

– И поэтому в бреду ты требовала от сирен подать тебе настойку… Надеялась, что они поймут тебя, как те упыри. Но этот вид нечисти совсем другой.

– Не уверена. Помнишь, когда ты упал в воду, я попросила сирену вынести тебя, она послушалась.

– Она бы это сделала в любом случае. Эти существа хотят сохранить нам жизнь, всем четверым, это очевидно, даже если причина нам неизвестна.

– Что касается «Глотка Короля», есть еще одна вещь, о которой я тебе не сказала… С тех пор как пригубила его, мне снятся вещие сны, по крайней мере раньше, пока их не сменили леденящие душу кошмары, где мои родители терзают меня, говорят обо мне не как о ребенке, а как о неудавшемся эксперименте.

Я умолкла, чувствуя, как к горлу подступил комок. Я только что поделилась со Стерлингом откровениями, о которых никому никогда не рассказывала. Худой силуэт лорда, высившийся на скале, напоминал пугало, которыми крестьяне Оверни отпугивали скворцов.