– Чувствую себя хорошо, – притворилась я. – У меня легкий насморк, скоро пройдет.

Я попыталась встать, но мягкие, как у тряпичной куклы, ноги не выдержали: я тотчас рухнула щекой на твердый камень, куда вытекла моя слюна, образовав маленькую лужицу, пока я лежала без сознания.

– Держись, это приказ! – выкрикнул Стерлинг. – Ты очень бледная. Двадцать раз я хотел помочь тебе, но двадцать раз эти проклятые твари преграждали мне путь. Кажется, они стремятся держать пленников отдельно друг от друга. Почему? Непонятно. Нужно, чтобы ты поела и попила.

Все еще лежа на щеке, я медленно перевела взгляд в сторону: в метре от меня лежало филе сырой рыбы, рядом стояли большие конические ракушки, покрытые длинными шипами.

– Рыба съедобна, сирены принесли ее, – послышался голос Зашари. – Раковины муреска[169] наполнены питьевой водой.

Я ощутила сухость во рту, нестерпимо хотелось пить. Дрожащими руками взяла один из муресков, едва не поранив пальцы. Отверстие ракушки закрывала костяная пробка.

– Вероятно, позвонок котика или другого морского млекопитающего, – предположил Заш, не задумываясь о возможностях человеческих позвонков. – Сирены закупоривают мурески, наполнив их дождевой водой.

Мягкая вода потекла по потрескавшимся губам, орошая горло, обожженное солью. Опустошив три полных раковины, я нашла в себе силы встать, но голод скрутил живот. Схватив филе рыбы, грубо срезанное когтями сирен, подавляя отвращение, я впилась зубами в сочную мякоть. От непривычной еды подступила дурнота, пришлось выплюнуть первый кусок. Второй с трудом, но все-таки проложил себе дорогу. Длинный вдох-выдох помог успокоить конвульсии и удержать содержимое желудка.

– Хорошо, – похвалил Стерлинг. – Тебе нужно восстановить силы, прежде чем думать об отпиливании цепей.

– Отпиливании? – пробубнила я ртом, набитым едкой рыбой. – Чем?

– Шпага де Гран-Домена творит чудеса: никакой металл не выдержит смертоносного серебра.

Стерлинг взмахнул клинком, который Зашари, должно быть, перебросил ему, пока я была без сознания.

– Не знаю, что здесь более чудесного: твердость смертоносного серебра или ваши новые отношения. – Усилием воли я сдерживала тошноту, чтобы казаться сильнее, чем была на самом деле. – Уснула, оставив вас врагами, проснулась, а вы уже снюхались!

– Колоритное слово! Несомненно, из твоего деревенского прошлого, – улыбнулся Сурадж, явно довольный тем, что я пришла в себя, раз не стеснялась в выражениях.

– В сложившейся ситуации мы не можем позволить себе роскошь оставаться врагами, – уточнил Зашари. – Я признался Рейндасту, что отныне служу не Франции, а Фронде.