– Я рядом, – шепнул он мне на ухо, – что бы ни случилось.

Мадам М. шагнула к длинной портьере из черного бархата возле библиотеки, одним рывком одернула ее. Не поверив глазам, я увидела за ней вторую комнату, такую же просторную, как первая. Скромное снаружи жилище на деле было таким же огромным, как фермерский дом. Интерьер комнаты отличался от гостиной. На длинных столах выстроились колбы, дистилляторы, пробирки. Мягкий свет канделябров проливался на реторты разных размеров, распустившиеся на треножниках большими цветками. Железная лестница поднималась к слуховому окну, выходящему к астрономической зрительной трубке, направленной в небо.

– Добро пожаловать в мою лабораторию!

В большом овальном зеркале, мимо которого мы прошли, отразился черный наряд дамы без ее белоснежных обнаженных рук. По воздуху проплыли кюлоты и туфли обнаженного по пояс Стерлинга… и его серебряная булавка. Смелый и гордый Зашари, облаченный в нагрудник оруженосца, замыкал шествие.

– Жемчужина моей коллекции, – объявила мадам М., оторвав меня от завораживающего созерцания наших отражений. – Мой атанор, моя философская печь.

Она показала на плиту из бронзы с выгравированными на ней каббалистическими символами[180].

– Многие пытаются в атаноре превратить свинец в золото, но настоящие алхимики преследуют более духовные цели. Например, создание философского камня или эликсира бессмертия.

Я невольно содрогнулась, чувствуя, что таинство, совершаемое здесь, выходило за рамки поиска моих корней. Речь шла о рождении самой Магны Вампирии! В лаборатории, наполненной запахами серы, железа и раскаленного стекла, дышалось с трудом.

– Не этот ли тип печей использовался для трансмутации Нетленного? – осмелилась я спросить.

Вуаль мадам М. всколыхнулась:

– Этого я не знаю. Мне пока еще не удалось разгадать секрет Тьмагнации, то есть каким способом три века назад появилась Тьма, вселившись в тело первого в истории вампира, до того как начала распространяться по всему миру.

Хозяйка тяжело вздохнула. Я увидела в ее вздохе десятки тысяч ночей, проведенных за разгадыванием неразрешимой мистерии, распознала масштаб длительного одиночества среди дистилляторов и колб, наполненных диковинными жидкостями.

С моих уст слетел не дававший покоя вопрос:

– Вы не знаете, как возникла Тьма, но можете сказать, что она такое?

– Трудно дать ей определение. Энергия? Волна? Эфир? Прежде всего она проявляется через свою активность: везде старается испортить материю.

Помимо сирен и упырей, на ум пришли кровавые апельсины из оранжереи Версаля, вампирические шпаги-кровопийцы, затылок моей дорогой Наоко, инфицированный мальбушем. Тьма оскверняла все, к чему прикасалась… Есть подмастерья колдунов настолько глупых, чтобы верить, будто они могут навязать Тьме свою волю, на деле лишь помогая ей распространяться.