– Я лишь удивлена тем, что ты сумела дожить до своего возраста в добром здравии, несмотря на все свои раны, – не унималась мадам М. – В тебе нет ледяной ауры, которая усиливается в моих созданиях, – знак того, что Тьма продолжает пожирать их изнутри. Твоя первоначальная аура остыла и обрела банальную человеческую оболочку, как у любого смертного.

Она указала на огромное овальное зеркало в глубине лаборатории:

– В то же время твое зеркальное отражение полное, а не половинчатое, как у существ, разрываемых между двух миров, коими являются неудавшиеся аврорусы. Такая нестабильность разрушает их физически и ментально, ведя к безумию, а после к неизменной гибели. По моим наблюдением в течение веков, никто из них не дожил до зрелого возраста. Все мои эксперименты по созданию идеального авроруса потерпели неудачу.

– Диана – не эксперимент, тем более не неудавшийся, – возмутился Стерлинг.

Я почувствовала, как он споткнулся о мое фальшивое имя. Еще труднее Рейндасту выслушивать беспощадную тираду дамы-алхимика.

– Нет, Стерлинг, я как раз и есть неудавшийся эксперимент, – прошептала я. – Мои кошмары – реальные воспоминания, а не фантазии. Невозможно отрицать очевидного.

Я приподняла длинную рубаху-тунику до середины бедра, где в нескольких сантиметрах над коленом розовело пятно.

– Я все время считала его родимым и запретила себе сопоставлять факты, когда однажды увидела во сне отца, забиравшего с помощью скальпеля образец с моей кожи для анализа.

При воспоминаниях вновь подступил комок к горлу. В течение нескольких недель я боролась изо всех сил и отрицала очевидное, которое рвалось из меня до такой степени, что я заболела, одурманила себя. Теперь, когда я их, наконец, приняла, стразу стало легче. Не в этом ли значение карты «Повешенный» в раскладе командующей Зефирины из Форт-Руаяля? Жертва, которую я должна принести, – это мои иллюзии, мои фантазийные видения безупречной семьи, которую я ошибочно идеализировала.

Мне все равно, как меня называли – аврорусом или нечистью, это всего лишь слова. В обоих случаях родители использовали меня в качестве подопытного кролика, пытаясь создать оружие для Фронды. Эксперимент провалился. Отец сам признался: «Она могла бы воплотить в себе прекрасные надежды, но превратилась в страшную угрозу». Это ужасное понимание распяло меня, но в то же время освободило. И многое объяснило. В детстве отец поставил мне диагноз – полусангвиник-полумеланхолик, чтобы объяснить мои экстремальные перепады настроения. Но то была не борьба крови и избытка черной желчи во мне: то было столкновение светнина и тьмагны. Нескончаемая, свирепая борьба наполняла каждый мой день, воспламеняла мозг жестокими мигренями. Вояж в печальные тропики явно благоприятствовал моей темной стороне. В ледяной компании Бледного Фебюса, так похожего на меня, моя Тень воодушевилась, разожгла в моем сердце жажду к бойне, напугавшей меня во время морской баталии.