– Людовик был существом самым солнечным из всех, кого я когда-либо встречала, – вспоминала маркиза, нервно поигрывая медальоном с именем Аполло, ловя его поверхностью отблески свечей. Он сделал солнце своей эмблемой – он, кто был королем звезд и звездой среди королей. Его пыл воспламенял войска на поле битвы. Он любил танцевать и зажигал сцену одним своим присутствием. Когда в Галерее Зеркал его взгляд касался вас, казалось, будто раскаленные лучи обжигали кожу, но наедине он мог быть нежным и мягким, как майское ласковое солнце.

Мне трудно было представить Нетленного, эту свирепую ледяную глыбу, объятого огнем и страстью. И все-таки после стольких лет в голосе мадам М. вибрировала теплота, пылал все еще жаркий костер любви.

– Однако каким бы ни было солнце, по вечерам оно уходит, – вздохнула маркиза. – Так и сердце Людовика, старея, леденело. Чувствуя дыхание смерти, Король потускнел. Жизненный путь внезапно показался ему пугающе коротким, ведь нужно было столько еще сделать, совершить. Тогда-то он вместе со своими медиками и начал интересоваться запретными тайнами алхимии. В то время я была очень набожной и пыталась отговорить его, ибо древняя Церковь, ныне исчезнувшая, прокляла оккультные науки. Но чем настойчивее я требовала прекратить богохульные исследования, тем больше он упрямился… и все больше удалялся от меня.

Мадам М. выронила медальон Аполло, смахнула остальные на нижнюю клавиатуру орга́на, сухой звук удара напомнил нож гильотины[186].

– Тогда из-за любви я совершила огромную ошибку своей жизни. Прокляла себя ради него. Я решилась пройти по его стопам, чтобы не потерять: я получила свой поцелуй Тьмы. Нас было семь вампиров первого поколения, трансмутированных не с помощью крови другого вампира, а путем грандиозной алхимической операции под управлением Экзили, единственного владевшего ее секретами. Король был первым, я – второй и пять остальных принцев. Мы отдали себя в руки архиатров. Я наивно полагала, что после трансмутации мы с Людовиком будет жить вместе вечно. Но, проснувшись на своем мраморном ложе в погребальной комнате, я поняла, что уже не та, как прежде, и мужчина моей жизни тоже бесповоротно изменился. Таково проклятие семерых вампиров первого поколения: мы были страшным образом изуродованы. Лицо Людовика исчезло за золотой маской. Свое я прячу уже три века под непроницаемой завесой ночи.

Мадам М. поднесла дрожащую руку к вуали. Стерлинг, Зашари и я молчали, не смея произнести ни слова. Кто знал, какой невыразимый ужас поселился на некогда прекрасном лице маркизы де Ментенон?