Может быть, Ханане и не чудовище, но она явно не человек. Только глупец может думать, что можно погрузиться в небытие и вынырнуть из него тем же, кем был.

– Нет, – сказал Фарид, и от этого короткого слова повеяло холодом. – Ханане, когда ты умерла, моя душа умерла тоже. Даже если бы мне было известно об Обряде Воскрешения все то, что я знаю сейчас, я все равно провел бы его без всяких колебаний – лишь бы ты вернулась ко мне.

Хозяйкина спальня был самой большой комнатой в доме, но вдруг в ней совсем не осталось пространства – его заполнили огромные, тяжелые слова Фарида, которые он мечтал сказать всю свою жизнь.

– Вчера я подвел тебя. Я так был сосредоточен на внешних угрозах, что совсем упустил из виду положение дел внутри Зирана. Больше я такой ошибки не допущу. Пока я дышу, никто и никогда не причинит тебе вред. Мне наплевать, если это разгневает всех богов в небесах. Ты всегда будешь рядом со мной.

Вчера вечером Ханане напоминала богиню-воительницу, но сейчас, наедине с Фаридом, она дрожала, как маленькая девочка. Она лихорадочно огляделась по сторонам и вдруг увидела Малика, нерешительно мнущегося в дверях.

– Малик! Войди!

Он не мог не послушаться, несмотря на тяжелый взгляд Фарида, которому сильно не понравилось, что его прервали.

– Как Лейла и Надя? – спросила принцесса неестественно высоким, сдавленным голосом. Взгляд Малика заметался между ней и Фаридом – он пытался понять, какой ответ вызовет наименьшее неудовольствие наставника.

– С ними все будет хорошо, – сказал он бесцветным голосом. Он решил ничего не рассказывать о присутствии в доме Гиены. Если он ее выдаст, она наверняка просто улизнет, и он будет выглядеть дураком.

Ханане отвела в сторону волосы и показала шов на шее.

– Как это выглядит?

По правде говоря, шов был неровный и неравномерно стянутый. Похоже, шитье во дворце не преподавали.

– Могло бы… быть аккуратнее.

– Лейла говорила мне, что ты искусен в таких вещах. Ты можешь его поправить? Если уж мне придется проходить с ним всю оставшуюся вторую жизнь, нужно, чтобы он выглядел сносно.

Ханане говорила спокойным тоном, но Малик прекрасно понял скрытый смысл, который хотела донести до него принцесса: не оставляй меня наедине с Фаридом. У Фарида дернулся мускул на лице, но он заставил себя улыбнуться.

– Да, Малик. Должен признать, я не натренирован в таких… провинциальных вещах. Поправь, пожалуйста.

Слово «провинциальный» хлестнуло Малика, словно пощечина. Он вдруг почувствовал стыд за свое простое воспитание. Но он покорно взял иголку и нитку и приступил к делу.