Он не имеет права говорить. Теперь он может только исполнять приказы, как и положено послушному псу.
Вести, которых они дожидались, пришли спустя несколько дней вялой апатии, в продолжение которых сестры не перемолвились с Маликом ни единым словом. Фарид быстро прочел послание, принесенное ему Аминатой, и глаза его победно заблестели.
– Они поймали Карину, – сказал он. – Нашли ее в болотах на севере и сейчас везут в Ксар-Нирри в Талафри. И что примечательнее всего, при ней была флейта.
Теперь у них были и флейта, и скипетр – все, что нужно для проведения Обряда Обновления. Они победили.
Наставник внимательно следил за реакцией Малика, и поэтому он через силу улыбнулся.
– Это замечательно, – сказал он и увидел перед собой умирающую на алтаре Карину. Он предал ее дважды.
Фарид встал. Впервые с того дня, как они покинули Зиран, его лицо выражало искреннее воодушевление.
– Приготовься сам и подготовь сестер. Утром мы выезжаем.
Малик кивнул. Кажется, с ним и с Кариной боги еще не наигрались.
30. Карина
30. Карина
Проходили дни – или, по крайней мере, должны были проходить. В маленькой камере без окон нелегко было следить за течением времени. Ксар-Нирри была самой крупной крепостью Алахари за пределами Зирана. Она располагалась на границе между пустыней и Эшрой и благодаря этому имела стратегическое значение.
Ксар-Нирри могла похвастаться крупным воинским гарнизоном, чьей основной задачей была силовая поддержка многолетней оккупации Эшранских гор. Даже если бы Карина каким-то образом ухитрилась снять прерывающие потоки нкра кандалы из слоновьей кости, она не смогла бы в одиночку убежать из этой твердыни.
Но вообще-то никакой необходимости держать ее в кандалах и под замком не было – она не собиралась убегать. Какой смысл бороться, если в конце все равно погибнешь?
Иссам забрал у нее флейту, и она отчего-то знала, что Фарид нашел скипетр. Как только он прибудет сюда, ничто не помешает ему провести Обряд Обновления.
Все было кончено. И если верить бабушке Баие, именно к такому финалу ей и следовало стремиться.
Поэтому Карина спала и просыпалась, спала и просыпалась, спала и просыпалась – и уже толком не могла отличить сон от бодрствования. Ее разум превратился в какое-то желе, способное обеспечить лишь самые базовые нужды ее тела.
Плакала она лишь однажды – когда вспомнила об Афуе, навечно прикованной к Убежищу, и о Каракале и Ифе, обретавшихся сейчас, по всей видимости, в каком-нибудь отдаленном уголке Сонанде. Она и не представляла, до какой степени привязалась к своим спутникам. Она скучала по урокам магии Каракала. Вспоминала, как заплетала косы Афуе. Видела мысленным взором, как загорались глаза Ифе каждый раз, когда речь заходила о принципах построения историй и о том, чем отличается интересный рассказ от неинтересного. Она очень скучала по ним. Она была рада тому, что больше не попадала в сны Малика. Ей бы не хотелось, чтобы он лицезрел ее в таком виде – отчаявшуюся и побежденную.