– У меня не было выбора! – крикнул он. Они должны понять, что, если бы он не заставил их идти за ним, они не пережили бы нападения мятежников. Он выбирал между их смертью и их ненавистью, и для него выбор был очевиден.

И все-таки Малик понимал их – он лучше всех знал, как страшно, когда твой разум контролирует кто-то другой. Глаза Лейлы заметались по маленькому хлеву. Она до крови ущипнула себя за руку.

– Откуда я знаю, что это реальность? Что это не еще одна иллюзия? Сколько раз ты уже с нами это проделывал?

– Я никогда до этого не применял на вас свою магию, клянусь! – Малик шагнул к сестрам, а они съежились и крепче вцепились друг в дружку – так же, как делали они с Лейлой, когда на них наступал разъяренный отец. Это только усилило его отчаяние. Ему было жизненно необходимо объяснить им, что он совсем на него не похож.

В груди у него вскипало разочарование. Возможно, если они не образумятся, ему следует соткать еще одну иллюзию, чтобы их успокоить.

Нет. Малик потянулся к браслету Тунде, но вспомнил, что отдал его Адевале. Пальцы впились в предплечье – сильно, до боли, и по мере того, как под ногтями собиралась кровь, невыносимое напряжение уходило из его головы. Сейчас просто не до разговоров – все слишком расстроены. Они обсудят возникшие противоречия, когда успокоятся.

– Я ухожу, – сказал он ровным голосом, хотя сердце его разрывалось. – В доме нам отведена комната. Вы можете отдохнуть там. Я пока побуду снаружи.

У дверей хлева он остановился и в последний раз взглянул на решительно сжатые губы Лейлы, мягкий изгиб щеки Нади.

– Я так поступил, чтобы защитить вас. – Он надеялся, что в этих нескольких словах уместилось все то, что он не мог сейчас высказать. – Все, что я когда-либо делал, я делал ради того, чтобы защитить вас.

Лейла встретилась с ним глазами, и он увидел, как в глубине ее зрачков что-то переменилось. Она едва заметно кивнула, и он оставил их собирать осколки разбитого им доверия.

Малик не так уж долго жил во дворце, чтобы позабыть заботы сельской жизни. Он двигался механически: принести дрова для очага, воду из колодца, нагреть воду, вымыться, постирать одежду. Когда он занимался простыми делами, его мозг отдыхал от беспокойных мыслей. Он не думал о предательстве Яемы. Не думал о чуме, которая может внезапно разразиться, или о чудовище, которое может появиться в любой момент. Только он и его тени – и больше никого.

Но где-то на середине стирки он просто замер. Мозг перестал работать. Хозяйка дома подошла к нему со свежей одеждой в руках, но он даже не посмотрел на нее.