А затем, спустя, по-видимому, несколько дней ее заключения, дверь камеры открыл не ворчливый надзиратель, приносивший ей пищу, а Иссам.
– Вас вызывает Мвале Фарид, ваше высочество, – сказал командир Стражей. Карина подняла голову и, посмотрев на него, задумалась, оставило ли заклятие Стражей в его сердце хоть немного места для печали о судьбе Каракала.
Он вывел ее из камеры, она не сопротивлялась. Судя по тому, как отшатывались от нее те немногие люди, что встретились им на пути, ее вид соответствовал ее внутреннему состоянию. Ее волосы, которыми так восхищались жители Балото, все перепачкались и свалялись, пахло от нее по́том и экскрементами. Ее это никак не тревожило: та часть разума, которую должна была заботить ее наружность, не действовала – как не действовала и другая его часть, которая должна была изучать переходы крепости и искать потенциальные пути побега.
Ксар-Нирри была не только крепостью и тюрьмой. В ней также размещались многие чиновники зиранского правительства в Эшре, и Иссам как раз привел ее в большой кабинет одного из таких чиновников. Кабинет, где, скорее всего, проводились официальные приемы, был украшен в традиционном зиранском стиле: пол был выложен плоскими каменными плитами с геометрическим рисунком, вдоль стен стояли разноцветные напольные светильники. Все это было Карине знакомо, но ничто здесь по-настоящему не напоминало о доме.
Какая-то последняя частичка упрямства – она и не подозревала, что оно у нее осталось, – заставила ее вскинуть голову. Она встретит свой конец с достоинством и спокойствием.
Спокойствие испарилось, когда она увидела, что рядом с Фаридом сидит чудовище с лицом ее сестры.
Карина неделями твердила себе, что эта тварь – не Ханане. Что она ничем ей не обязана и потому не должна ощущать вину за то, что оставила ее в Зиране. Но когда они посмотрели друг на друга, в ней проснулось давно подавленное желание броситься этому созданию в объятия и расплакаться, и это встревожило ее даже больше, чем приближающийся обряд.
– Что с тобой случилось? – прошептала нежить. Боги в небесах, даже голос у нежити был точно такой же, как у Ханане, – теплый и светлый, словно весенний день. Она отступила назад, хотя бежать было некуда: за ее спиной стоял Иссам.
– Не разговаривай со мной, чудовище! – резко сказала она. Это была не ее сестра. Это была не Ханане.
В глазах нежити задрожали слезы, и Фарид с понимающим видом покачал головой.
– Разве я не говорил тебе, что именно это и произойдет? – проворковал он. Как он может не замечать исходящих от этого создания волн