– В каком-то смысле. Но не всех мертвых. Только тени.

Карина пошевелилась, и Малик поборол желание крепче прижать ее к себе.

– Ты видел тень Тунде?

Стена, которую Малик возвел вокруг воспоминаний о погибшем друге, обрушилась. В пролом хлынула печаль, и оторопь, и ревность, и Малику ничего не оставалось, кроме как пережить их заново.

– Может, и видел, не знаю. По виду они почти не отличаются одна от другой. Но я думаю, что в качестве теней возвращаются только те люди, у которых на земле осталось какое-то незавершенное дело. Тунде прожил хорошую жизнь, не думаю, что у него была причина здесь задержаться.

Но кто мог точно сказать, что Тунде не было среди теней, повсюду следовавших за Маликом, и что он не видел, как девушку, которую он так долго любил, держит в объятиях другой мужчина? Что, если они снова предают его, не давая ему покоя даже после смерти?

Малик чувствовал, что в голове Карины вьются похожие мысли.

Однако их было недостаточно, чтобы они оторвались друг от друга.

Призвав на помощь все свое мужество, Малик задал вопрос, мучивший его с того самого мгновения, как он увидел в груди своего друга зияющую рану.

– Карина, как умер Тунде?

Шум дождя уже оглушал. В нем тонули все остальные звуки. Завтра наверняка придется пробираться затопленными тропами. И под аккомпанемент этого ровного мощного шума Карина заговорила. Ее речь лишена была искусной размеренности, присущей речи гриота, и один раз она стала заговариваться от лихорадки, а потом пришла в себя и начала сначала – но Малик слушал, не пропуская ни одного слова.

Она говорила о маленькой девочке, которая имела все, о чем только можно было мечтать, но однажды случайно уничтожила собственный мир и затем многократно пыталась восстановить то, что восстановить уже было нельзя. Как она оплакивала мертвую сестру и одновременно ревновала ее. Как она столь часто не соответствовала тому, чего от нее ожидали, что и сама привыкла считать, что ни на что не годна.

А затем Солнцестой. Царицу убили. Она узнала о существовании магии. Обнаружила заклинание, с помощью которого можно было все исправить, – но для его исполнения необходимо было сердце царя.

– Я не могла себе представить, что мне придется выбирать между тобой и Тунде. И я всеми силами старалась предотвратить такой исход, при котором должна была бы сделать этот выбор. Но в итоге остались только вы двое, а от Обряда Воскрешения я могла избавить только одного из вас… И я выбрала тебя.

В голове Малика разворачивались воспоминания о безумной неделе Солнцестоя. Он понял, что в тот момент Карина вовсе не отвергла его, а наоборот.