В конце ее пути только смерть – можно убежать от Фарида, но от клятвы на крови – нет. Но она умрет на своих условиях, а не на его.

И за эту дарованную ей свободу – пусть и короткую – нужно благодарить Малика.

С трепещущим сердцем она приняла его руку. Почувствовал ли он такой же энергетический удар, как и она, когда их ладони соединились? Он помог ей залезть в седло. Оказывается, они передвигались на дензике, животном, похожем на большого барана. Эшранские горы были для них родными, никто лучше них не справлялся с горными тропами. Что-то ей подсказывало, что Малик за него не заплатил и что его владелец сейчас ругает их последними словами.

Она чувствовала спиной, как бьется его сердце, и, чтобы отвлечься от этого чересчур будоражащего ощущения, она спросила:

– Значит, ты меня похитил.

– Не похитил, спас.

– Нет, это явно было похищение. Ты меня украл, словно вор в сказке, и теперь я в полной твоей власти.

Малик рассмеялся, и от его смеха внизу живота Карины зажегся огонь.

– Знаешь, у меня однажды была фантазия о том, чтобы ты меня поймал, но в ней фигурировала веревка… – Карина закашлялась. Малик чуть сдвинулся в седле, чтобы она могла лучше на него опереться.

– Поспи. Не волнуйся, я знаю эти горы как свои пять пальцев. Я доставлю тебя в Обур, обещаю.

Карина в этом не сомневалась. Но если она сейчас заснет, то может уже не проснуться.

– Расскажи мне сказку, – попросила она. Последовало долгое молчание. Удары ее сердца постепенно синхронизировались с биениями сердца Малика. Это ее убаюкивало, и она чуть не уснула, но тут Малик заговорил:

– Я расскажу тебе историю о том, как Кемби полюбил луну.

Хотя Малик не использовал магию, Карина ясно видела каждую сцену, каждый поворот истории. Когда он закончил, в воздухе разлилась грусть. Карина хотела бы видеть, как менялось его лицо на протяжении рассказа о запретной любви юноше к луне. А теперь, когда он замолчал, ее снова потянуло в сон.

– Малик?

– М-м-м?

Карине было неимоверно трудно держать глаза открытыми.

– Кемби – это ты или я?

Он что-то ответил, но она не поняла, что: она уже спала.