– Карина, если я хотел бы тебя убить, почему, как ты думаешь, я не сделал этого, когда ты была без сознания и не могла сопротивляться?

– Я не знаю! Я не понимаю, почему ты делаешь то, что делаешь! – Возможно, ей не следует ему ничего говорить, но они совсем одни, а у нее не хватает сил на притворство. – Сначала ты спасаешь меня от Мааме Коготки, а потом выдаешь Фариду, где я нахожусь. Ты пытал Деделе! Ты ничего не предпринял, когда Фарид запер меня в подземелье Ксар-Нирри, а сейчас рискуешь жизнью, чтобы доставить меня к целителю? Почему ты это делаешь? На чьей ты стороне?

Почему ты притворялся, что я для тебя что-то значу?

Задыхаясь, Карина осела на землю – эмоциональная речь отняла у нее последние силы. Малик смотрел на нее, и в его глазах плескалась печаль, которой не было там раньше.

– Всю жизнь я хотел только одного – почувствовать себя в безопасности. Я хотел, чтобы меня защищали и чтобы мной гордились. Фарид удовлетворил мою потребность, но у этой сделки была цена, которую мне пришлось заплатить. – Он прижал левую руку к груди, рукав задрался, и Карина заметила, что она перевязана. – Ради его одобрения я совершал такие поступки… Я не могу изменить то, что сделал, но до конца своих дней буду сожалеть о том, какие страдания я принес Деделе и другим людям. Но с этим покончено. Пусть мы последние два улраджи на этом свете – меня это никак не трогает. Я сам по себе, он сам по себе.

Малик посмотрел на нее. Рот его был сжат в тонкую линию.

– И тебе тоже не придется больше иметь с ним дело. Ханане об этом позаботилась.

Карина совсем забыла о нежити.

– Что произошло?

– Она осталась, чтобы отвлечь Фарида и дать нам возможность уйти.

Всю жизнь Карина думала, что Ханане и Фарид взаимодействуют на равных. Но он манипулировал и Ханане и Маликом. Если Ханане сказала ей в крепости правду, то она точно такая же жертва его манипуляций, как и они. Карина ужаснулась при мысли о том, что ей пришлось сделать, чтобы отвлечь Фарида.

– Она готова была сделать все, лишь бы ты добралась до безопасного места. И я тоже сделаю все ради этого. – Малик протянул ей руку. – А что до того, на чьей я стороне, – я хотел бы быть на твоей. Я понимаю, что не всегда вел себя соответственно, но сейчас, если ты меня примешь, я твой.

Карина за многие годы так привыкла отталкивать от себя людей, что сейчас первым ее побуждением было отпихнуть его руку. Но впервые в жизни она была свободна от Фарида. Как будто черная туча закрывала солнце, а теперь она исчезла, и стало тепло.