Он уже побеждал темные свои импульсы, призывавшие его сдаться, и будет и дальше побеждать их – столько, сколько потребуется.

Скоро Малик уже не мог говорить – грудь болела, ледяной ветер кусал ему лицо и не давал вздохнуть. Но он шел вперед и тащил за собой дензика с привязанной к седлу Кариной. Он спотыкался. Он падал. Но упрямо ставил одну ногу впереди другой и поднимался все выше и выше – до тех пор, пока не достиг знакомого изгиба тропы, охраняемого небольшим каменным идолом, чья рука указывала на Обур. У Малика открылось второе дыхание. Он выбежал на верхнюю точку тропы. Он добрался. Они добрались. С Кариной все будет хорошо…

Он остановился на гребне тропы, а всего в нескольких шагах впереди она обрывалась глубоким провалом, на дне которого блестела грязь и валялись сломанные деревья. С этого места открывался обзор на всю долину, покрытую лоскутами полей, – и Малик понял, что при землетрясении со склона горы соскользнул гигантский оползень и похоронил под собой Обур.

Малик услышал какой-то вой и только через несколько мгновений сообразил, что это воет ветер, а не он сам. Он словно на автомате нашел обходной путь и спустился в город по опасной, готовой обрушиться вниз тропе.

От Обура ничего не осталось. Оползень пережили немногие дома, но и они выглядели так, будто готовы были развалиться от любого толчка. Малик с трудом узнавал город, в котором вырос: вот это стена школы, где его тети по очереди учили детей счету, а вот здесь был базар, куда окрестные крестьяне каждый день Земли сгоняли скот на продажу. Пройдет всего один сезон дождей, и будет очень трудно поверить в то, что здесь совсем недавно был город.

Малик раньше и не думал, что в глубине души всегда надеялся когда-нибудь, когда настанут лучшие времена, вернуться сюда. Теперь его старый дом разрушен, а Зиран семимильными шагами движется к гражданской войне. Для него больше нигде нет места.

По разрушенной улице он дошел до того места, где стояло здание лечебницы, где практиковали и обучались целительницы. Он нее осталась лишь груда камней. Силы покинули Малика. Он упал на колени и заплакал от безысходности, а Карина спустилась с дензика и обняла его – так же, как она обнимала его предыдущей ночью.

Прошло много времени, прежде чем Малик пришел в себя и вновь обрел способность хоть немного соображать.

– И что теперь? – спросил он, сглотнув горькие слезы. Он не знал, кого спрашивает – Карину или богов. – Что будем делать?

Карина нежно повернула его лицо к себе, чтобы он посмотрел на нее.

– Мы проведем Обряд Обновления.