Карина горько усмехнулась.

– Теперь ты понимаешь, почему я обязана принести себя в жертву? Из-за меня погибло столько людей. Их жертвы не будут напрасными только в том случае, если я погибну. Это все, на что я гожусь…

Она вскрикнула от удивления, когда Малик перевернул ее, чтобы они оказались лицом к лицу. Он вытер ей слезы и провел пальцем по носу. В ее глазах промелькнула растерянность.

– Что ты делаешь?

– Моя мать так нас успокаивала. Обычно этот способ используют, когда дети совсем маленькие, но я подумал, вдруг поможет.

– Почему ты это делаешь? Ты ведь должен меня ненавидеть. – Она всхлипнула.

Это уж точно. Их список злодеяний по отношению друг к другу написан кровью, они будут помнить их до конца жизни.

Но таким же длинным был и список их попыток спасти друг друга. Он и Карина сражались друг за друга еще до того, как кто-либо из них осознал это. Доверившись слепому чувству, она спасла его от Обряда Воскрешения, и теперь он тоже готов был идти наперекор богам и стихиям и доставить ее на эту гору.

Малик прижал ее к себе и поцеловал в лоб.

– Потому что ты достойна этого, независимо от того, что заставило думать тебя иначе.

Старые сказы о любви, которые знал Малик, повествовали о громких признаниях и красивых жестах. Но она была прямо там, в их маленькой пещере, когда Карина, размазывая сопли самым отвратительным образом, плакала у него на груди. И Малик осознал, что любовь больше похожа на брошенный в пруд камешек, на незаметный переход с одной страницы истории на другую. Но волны, которые исходят от нее, меняют то, как ты видишь мир, и тебя самого.

Эта ночь была очень далека от страстной, и в ней было значительно больше соплей, чем Малик мог ожидать от ночи с девушкой, однако она была гораздо значительней, чем даже та, когда они жарко целовались в совместном сновидении, потому что сегодня их близость была реальной: неуклюжие тычки локтями, и слизь, и все остальное. Эта девушка украла его сердце, а он даже не расстроился – потому что на самом деле кто-либо не может украсть то, что уже ему принадлежит.

Даже небо не может плакать вечно, и постепенно дождь стих. Слезы Карины высохли еще раньше. У Малика занемела рука, на которой лежала ее голова, но отодвигаться он не хотел.

– Малик?

– Меня так зовут. Да?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Обещай мне кое-что.

– Ты опять про луну?

Карина улыбнулась слабой улыбкой. Малик не знал, что нравится ему больше – сама улыбка или факт, что это он ее вызвал.

– Нет, не про луну. – Она закашлялась. – Обещай мне, что, если мы не найдем целительниц или они не смогут мне помочь, ты совершишь Обряд Обновления.